Город прощения - Лэй Ми

С этими словами он положил визитку в нагрудный карман пиджака.

Фан Му поднялся и вдруг указал на картину:

– Почему вам нравится эта?

Лао Гу, начав было подниматься, снова сел, повернул голову и посмотрел на картину. Долгое время он молчал, а затем спросил:

– А у вас бывали поступки, за которые стыдно перед другими?

Фан Му, опешив, почти машинально ответил:

– Бывали.

– А вас простили?

Помолчав несколько секунд, Фан Му произнес:

– Нет.

Лао Гу повернулся к нему:

– На душе тяжело, да?

Фан Му кивнул:

– Да.

– Человек всю свою жизнь так или иначе совершает ошибки, делает неверный выбор… – Голос Лао Гу стал мягче. – Жалеешь? Жалеешь. Но признаваться не хочешь. Однако разве от этого все станет хорошо? Не может. Те, кто в «городах-убежищах», если не раскаются искренне, никогда оттуда не выйдут. – Он указал на картину. – Возможность тебе дана. Сможешь ли смыть этот грех – зависит от тебя.

– И невольная ошибка может стать тюрьмой… – медленно проговорил Фан Му. – Смысл «городов-убежищ» не в попустительстве, а в искуплении, верно?

Лао Гу усмехнулся:

– Не знаю.

Фан Му задумался.

– Если будет возможность, расскажите эту историю той… Русалке.

– Расскажу. – Лао Гу поднялся. – Если будет возможность.

Фан Му пожал ему руку на прощание и направился к выходу. В тот момент, когда он, обернувшись, прикрывал дверь, в сужающейся щели увидел, как женщина средних лет смотрит на Лао Гу, а на ее лице застыло беспокойное выражение.

– Похоже, старикан не сказал ни слова правды. – Тай Вэй поставил рюмку и закурил. – Он говорит, что дневник потерялся?

– Ага… – Фан Му усмехнулся. – С твоим названым отцом нелегко иметь дело.

– Врет он. – Тай Вэй фыркнул. – Эта Су Линь – самое дорогое, что у него есть; разве ж мог он потерять единственную оставшуюся от нее вещь?

Жена Тай Вэя подошла к столу, выхватила у него из рук сигарету и долила рюмки перед обоими.

– Я пойду уложу спать ребенка, а вы не засиживайтесь допоздна.

Фан Му поспешно кивнул:

– Сестрица, иди отдыхай; мы еще немного поболтаем и тоже пойдем спать.

Жена Тай Вэя по-прежнему хмурилась – вероятно, была сильно недовольна этим «молодым товарищем», который только что вернул ей мужа, а на следующее утро снова увозил. И потом, она помнила, что именно он выстрелил в ее мужа.

Увидев, что жена ушла в спальню, Тай Вэй достал из пепельницы недокуренную сигарету и снова прикурил.

– Под восемьдесят человек стареет, становится чудаковатым. – Он искоса взглянул на Фан Му. – И еще долго тебе про христианство толковал?

– Старый холостяк… Хорошо, когда есть какая-то духовная опора. – Фан Му задумался на мгновение. – Но история про «города-убежища», которую он рассказывал, довольно интересная.

Тай Вэй вздохнул:

– У него в душе тоже есть своя неизжитая боль.

– Что, та Русалка?

– Нет. – Тай Вэй отхлебнул из рюмки, и выражение его лица стало еще мрачнее. – Старик и мой отец служили вместе. В свое время именно он помог отцу писать любовные письма, чтобы тот смог завоевать мою маму.

Фан Му невольно усмехнулся:

– Ого! Так вот какие между вами связи?

– Я отлично понимаю, что старику нравилась моя мама. – Тай Вэй тоже горько улыбнулся. – Поэтому после смерти отца я даже намеренно пытался их свести.

– И что же?

– Погляди-ка, какой сплетник… – Тай Вэй бросил на Фан Му неодобрительный взгляд. – Лао Гу уже собирался сделать маме официальное предложение, но в тот день, из-за того что пошел искать Су Линь, опоздал, и его опередил другой мужчина.

Фан Му покачал головой:

– Какая жалость… Когда он спросил меня, «бывали ли поступки, за которые стыдно перед другими», было видно, что на душе у него нелегко.

– Да, он всегда чувствовал, что подвел мою маму. – Тай Вэй опустил глаза. – Но с тех пор и до самой смерти мамы они больше не виделись.

Фан Му молча поднял руку и похлопал его по плечу.

– Думаю, – Тай Вэй глядел на тлеющий в руке окурок, – старик наверняка хотел бы знать, простила ли она его.

Атмосфера за столом внезапно стала тяжелой. Фан Му, думая о том, каким был Лао Гу, вертел в голове другой вопрос: «А она простила бы меня?»

Через несколько минут первым пришел в себя Тай Вэй. Он провел рукой по волосам, поднял рюмку и чокнулся с Фан Му.

– Этот старикан даже от товарищей таится – совсем сознательность потерял…

– Не вини его. – Фан Му тоже очнулся от раздумий. – Ты такой же, как он.

– Я? – Тай Вэй ткнул себя пальцем в нос, широко раскрыв глаза.

– Да. – Фан Му взглянул на него искоса. – Я рассказал Лао Гу об этих двух убийствах, и он слушал очень внимательно. Исходя из его опыта и интуиции, он уже давно сделал свои выводы – верит, что Русалка связана с нашими делами… – Он приблизился к Тай Вэю и понизил голос: – И ты веришь, верно?

Тот помолчал, затем вздохнул:

– Верно. – Затушил окурок, опустил глаза и начал слегка постукивать пальцами по столу. – Старик искал ее столько лет, а теперь появилась зацепка, но вот такая… – Тай Вэй посмотрел на Фан Му, на лице его мелькнула горькая усмешка. – Девушка, которую ты искал все это время, теперь подозреваемая в убийстве – как мне сказать ему это прямо?

– Тоже верно… – Фан Му задумался. – Похоже, Лао Гу действительно очень беспокоится об этой Русалке.

– Конечно, иначе не искал бы ее столько лет. – Тай Вэй с силой потер лицо. – Лао Гу не знает, где она, и не хочет отдавать ее дневник; получается, мы зря приехали.

– На самом деле, кроме истории с дневником, я думаю, он не врал. Су Линь в свое время наверняка полностью порвала с прошлой жизнью. Она не стала бы связываться с ним. – Фан Му