Город прощения - Лэй Ми

Он повернул руль и поехал в другом направлении.

Магазин «Первомайский» когда-то был государственным магазином, и довольно внушительным, но теперь от него остался лишь узкий фасад. Слева от магазина была аптека, справа – церковь Масличной горы. Фан Му поднял голову, посмотрел на крест на дверной раме, толкнул двустворчатую стеклянную дверь и вошел.

За дверью была деревянная лестница, скрипевшая под шагами. Пройдя половину, Фан Му услышал доносящееся сверху пение. Следуя за словами «Господь потоп населит, и воссядет Господь царем вовек…»[28], Фан Му прошел через полуоткрытую деревянную дверь справа на втором этаже. Перед ним оказался зал площадью около шестидесяти квадратных метров. Несколько десятков стульев были аккуратно расставлены так, что в середине остался проход. В конце прохода высилась колонна, на которой висел деревянный крест. Несколько женщин, стоя спиной к нему, репетировали псалом, перед ними мужчина средних лет играл на фисгармонии. Увидев, что кто-то вошел, он оторвался от нот, улыбнулся и кивнул Фан Му. Тот тоже улыбнулся ему. Судя по возрасту, вряд ли он был тем самым Лао Гу. Мужчина беззвучно шевельнул губами, предлагая Фан Му сесть и немного подождать. Тот тоже подумал, что сейчас развернуться и уйти было бы слишком невежливо, к тому же, возможно, удастся узнать, куда ушел Лао Гу, поэтому он отодвинул стул, сел и стал оглядываться. Его взгляд скользил по книжным шкафам в углу, экрану для проектора, барабанной установке у окна и прислоненной к ней гитаре, а также кафедре с вырезанным крестом перед колонной, наконец остановившись на ряде рамок с картинами, висевших на правой стене. Картины, должно быть, были репродукциями, в основном на христианские темы; среди них были и такие известные работы, как «Тайная вечеря» и «Страсти Христовы». На картинах было множество людей; в центре композиции обычно находился Иисус Христос, милосердный и добрый. Лишь одна картина казалась особенной – на ней не было изображения Иисуса.

Фан Му поднялся и подошел к этой рамке. На картине был изображен мужчина, изо всех сил взбирающийся на гору; его одежда уже превратилась в лохмотья, на теле виднелись несколько кровавых ран. На равнине позади него мерцал огонь; казалось, за ним гналась толпа людей. Мужчина смотрел вверх, выражение его лица было скорбным. На скалистой вершине горы располагался город – то место, куда он отчаянно стремился.

Пока Фан Му размышлял о значении этой картины, он услышал, как открылась дверь рядом. Пожилой мужчина вышел с ведром и шваброй, за ним донесся звук воды из унитаза. Он закрыл дверь в туалет, увидел Фан Му и кивнул.

– Это история о «городе-убежище». – Старик поставил ведро у ног и закатал рукава. – Из Второзакония.

– «Город-убежище»? – Фан Му моргнул. – «Убежище» от слова «убегать»?

– Именно. – Старик оглядел его с ног до головы. – Вы впервые здесь? Кажется, я вас не видел.

Фан Му кивнул:

– Да.

Старик улыбнулся, достал из кармана очки, надел их и приблизился к картине.

– Это Сихем, один из шести «городов-убежищ». – Он указал на город на вершине горы на картине. – Непреднамеренно убивший человека может отправиться туда.

– Непреднамеренно убивший? – Фан Му задумался. – Вы про непредумышленное причинение смерти?

– Типа того… – Старик снова указал на мужчину, изо всех сил взбирающегося на гору. – В Библии говорится, что убивший умышленно должен поплатиться жизнью; если же преступление непредумышленное, он может войти в «город-убежище», и кровные родственники убитого не смогут прийти и отомстить ему, пока не умрет первосвященник города, и только тогда он может вернуться домой. Не дословно, но примерно смысл такой.

Фан Му нахмурился:

– Зачем нужно было такое место?

– Пастор как-то рассказывал об этом… – Старик кивнул в сторону мужчины средних лет, игравшего на фисгармонии. – С одной стороны, это дает шанс тем, кто совершил зло ненамеренно, избежать мести кровных родственников убитого. С другой стороны, смертной казни можно избежать, но наказания не избежать – они в этом «городе-убежище» должны искренне раскаиваться в своих грехах, это почти равно изгнанию. Если осмелятся самовольно покинуть «город-убежище», то заслужат смерть.

– Этот «город-убежище»… – Фан Му подбирал слова. – Это своего рода тюрьма.

– Ха-ха! – рассмеялся старик. – Бог все же довольно справедлив, да?

– Именно. – Фан Му кивнул. – Вы христианин?

– Нет.

– Мм? – Фан Му был несколько озадачен. – Вы так хорошо знаете Библию… Я думал…

– Мне просто нравится эта концепция. – Взгляд старика по-прежнему был прикован к картине. – Непреднамеренная ошибка, дающая человеку шанс исправиться.

– Тогда почему вы… – Фан Му указал на ведро со шваброй у его ног.

– Двери церкви открыты для всех. Мне очень нравится это место – посидеть, послушать песнопения… – Старик снял очки, открыв слегка мутные, но проницательные глаза. – Да и я не сижу без дела, помогаю церкви с уборкой – считайте, упражняюсь.

– Я вам помогу. – Фан Му протянул руку, чтобы взять ведро со шваброй, но старик остановил его:

– Не нужно; когда хор закончит, протру пол. – Он указал на поющих женщин. – Вы пришли к пастору? – Поднял руку, собираясь позвать играющего на фисгармонии мужчину средних лет.

– Нет! – поспешно остановил его Фан Му, подумал и честно ответил: – Я ищу человека по имени Гу Хао.

Старик повернулся, опустил руку и несколько секунд смотрел на него.

– Это я.

На лице Фан Му не проявилось особого удивления.

– Я так и думал.

Лао Гу усмехнулся, пододвинул кресло и сел, приглашая сесть и гостя.

– Вы полицейский?

– Да. Я из города С. – Фан Му потянулся за удостоверением.

Лао Гу отмахнулся.

– Не нужно. – Он закинул ногу на ногу, облокотившись на подлокотник. – Что вы хотели?

– В девяносто четвертом году в этом городе произошла серия убийств, тела были выброшены в подземную ливневую канализацию. Позже настоящий убийца был задушен на запорном клапане водосборного резервуара.

Фан Му достал блокнот и ручку, бросив на Лао Гу вопросительный взгляд. Тот жестом показал: пожалуйста.

– Я знаю об этом деле. – Он погладил подбородок. – Насколько мне известно, оно так и не было раскрыто.