Город прощения - Лэй Ми

– О? – Тай Вэй остановил руку и, глядя сквозь пальцы одним глазом, уставился на Фан Му.

– Мы дали Лао Гу информацию: Русалка в городе С. – Фан Му подмигнул ему. – Лао Гу не будет сидеть сложа руки. Он знает Русалку лучше нас, поэтому, наверное, догадается, где ее искать.

– Точно! Следуя за ним, мы, возможно, найдем Русалку… – Тай Вэй вдруг о чем-то вспомнил. – Кстати, неизвестно, есть ли какой прогресс у Лао Чжао.

– Вернемся – узнаем. – Фан Му зевнул, взглянул на часы. – Ладно, нам тоже пора расходиться – завтра рано вставать и отправляться в путь.

Двое мужчин неуклюже убирали со стола. Звон посуды выманил жену Тай Вэя из комнаты. По ее приказу тот покорно удалился в спальню, а Фан Му улегся на давно подготовленный в гостиной диван.

Женщина проворно прибралась, выключила свет и вернулась в комнату. В темноте Фан Му, на которого стала накатывать хмельная усталость, почти мгновенно погрузился в тяжелый сон. Однако усталое тело и активный мозг тихо боролись друг с другом. Эту ночь он спал беспокойно, в голове мелькали обрывки разных воспоминаний. Фан Му понимал, что это были какие-то откровения, но не мог ухватиться ни за одно из них. В полудреме, не в силах ни погрузиться в сон, ни полностью проснуться, он лишь смутно помнил два лица, наложившиеся друг на друга.

Глава 17. Крепость

Недавно студентка нашего университета по фамилии Ай во время оформления визы в американском консульстве была обнаружена с десятью целыми двумя десятыми грамма запрещенного вещества. Относительно его происхождения она категорически утверждала, что ничего не знает и что кто-то незаметно подбросил его в ее открытую сумку. Поскольку имеющихся доказательств недостаточно, чтобы подтвердить, что Ай занимается контрабандой, сбытом, перевозкой или хранением наркотиков, в отношении нее временно возбуждено уголовное дело за незаконное хранение запрещенных средств.

Отец девушки подал в органы общественной безопасности ходатайство о применении к ней меры пресечения в виде залога – и получил согласие. Он немедленно внес нужную сумму и предоставил письменное поручительство. Девушке было сообщено, что без разрешения исполнительного органа она не может покидать город или уезд, где проживает, должна своевременно являться по вызову и т. д.

Услышав скрип открывающейся железной двери, Ай Минбо тут же обернулся, бросил сигарету в кучку окурков разной длины у своих ног и устремил взгляд на узкую щель распахивающейся темно-зеленой двери.

Показалось бледное лицо Ай Вэнь.

Ай Минбо бросился вперед и крепко обнял дочь, которая, казалось, могла упасть в любую минуту. Ай Вэнь заметно похудела. Платье сидело на ней уже не так. Ладонью он явно ощущал выступающие сквозь ткань кости.

Ай Вэнь расплакалась:

– Папа, меня оклеветали… эти наркотики не мои…

– Знаю, знаю. – Ай Минбо не хотел оставаться здесь ни секунды дольше. Обняв дочь, он быстрым шагом направился к припаркованному у обочины «Майбаху». – Поехали домой.

Не желая, чтобы сведения о вовлеченности Ай Вэнь в преступление распространялись дальше, он не взял с собой водителя, а решил вести машину сам. Всю дорогу Ай Вэнь сквозь рыдания твердила, как ее оклеветали и какие ужасные личности были в камере вместе с ней. Но Ай Минбо, казалось, был не в настроении ее утешать. Он постоянно следил за обстановкой снаружи, настороженно поглядывая на любую машину, ехавшую рядом. В бардачке на рулевой колонке лежала внушительных размеров отвертка с длинной ручкой – отец приготовился в любой момент столкнуться с неожиданностью и вступить в смертельную схватку.

Не получив ответа от Ай Минбо, Ай Вэнь быстро выдохлась. К тому же несколько ночей подряд она не смыкала глаз. В итоге прилегла на заднем сиденье и погрузилась в глубокий сон.

Спустя несколько десятков минут нервной езды покрытый холодным потом, с мышцами, затекшими почти до судорог, Ай Минбо наконец въехал в свой жилой комплекс. Припарковавшись, он вышел из машины, сначала огляделся по сторонам и только затем открыл дверцу и вытащил сонную и плохо соображающую Ай Вэнь. Та, стоя во дворе, с удивлением обнаружила, что все здесь выглядит очень непривычно.

Несколько похожих на строительных рабочих мужчин суетились под окнами, на одном из которых уже была закреплена казавшаяся несокрушимой решетка из нержавеющей стали. Более того, в наружных стенах вокруг остальных окон тоже были просверлены отверстия. Еще несколько решеток лежали стопкой в углу сада. На стене трехэтажного особняка двое мужчин в рабочей спецовке, подвешенные на страховочных тросах, устанавливали на кронштейны камеры видеонаблюдения.

Ай Минбо поднял голову и с явным беспокойством спросил:

– Сколько еще времени понадобится?

Один из рабочих постарше снял кепку.

– Еще немного, осталось установить шесть камер.

Ай Минбо стиснул зубы.

– До темноты обязательно закончите!

Рабочий неодобрительно цокнул языком:

– Ладно, постараемся…

Ай Минбо обернулся и взглянул на все еще стоявшую в оцепенении Ай Вэнь:

– Чего уставилась? Быстро иди внутрь!

Дочь почти машинально направилась к входной двери. Радость от возвращения домой уже полностью угасла.

Знакомый и уютный дом превращался в крепость.

Едва переступив порог, Ай Вэнь столкнулась с матерью. Выражение ее лица было странным – казалось, она очень переживала за дочь, но боялась подойти слишком близко. Увидев ее, Ай Вэнь почувствовала, как в ее сердце с новой силой хлынула обида, и, бросившись матери на грудь, разрыдалась. Мать нежно гладила ее по голове и спине, движения ее были скованными. Когда рыдания наконец поутихли, она тихо спросила:

– Последние дни плохо ела, да?.. Домработница уже приготовила обед.

– Потом поем. – Ай Вэнь всхлипнула. – Несколько дней не мылась, я вся грязная… сначала в душ схожу.

Мать поспешно согласилась. Ай Минбо, стоявший рядом, тоже поддержал ее:

– Да, смой с себя всю скверну и переоденься. А все, что на тебе, выброси.

Ай Вэнь подняла голову с материнского плеча – и только тогда заметила, что гостиная неузнаваемо изменилась. Стоявшая в углу витрина для антиквариата