Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

дочь Моны полностью отвернулась от них после рождения Люсии, а еще то, что работа Ассада явно страдала из-за его новой домашней жизни. На самом деле Карл несколько раз видел слезы на глазах этого обычно крепкого и сильного мужчины, когда тот думал, что его никто не видит.

— Ассада подключили к делу, — сказал он Моне, пересказав детали за послеобеденным кофе. — На прошлой неделе ты с ним работала. Как у него дела?

Она покачала головой, сосредоточившись на том, чтобы заставить дочку открыть рот для ложки с детским питанием.

— А, я понял. Психолог должен соблюдать врачебную тайну. Тогда позволь спросить иначе. Я ошибаюсь, думая, что он сейчас может вести нормальное расследование? Думаю, это дело будет сложным, потому что мы с Маркусом подозреваем, что оно связано с другими нераскрытыми делами, так что мне придется распределять задачи. Ассад не может продолжать ходить по дверям и выполнять рутинную работу, когда у нас на руках такое дело.

Она по-прежнему лишь улыбалась, словно в ушах у нее были затычки, и она не могла думать ни о чем, кроме следующей ложки бананового пюре.

Карл вздохнул.

— Мона, мне нужно знать, не рискую ли я навредить ему, требуя слишком многого.

Она посмотрела на него.

— Вы как-нибудь разберетесь, тебе не кажется, Карл?

9 РОЗА

Среда, 2 декабря, и четверг, 3 декабря 2020 года

В следственном отделе в тот вечер горела только одна настольная лампа. Роза ковырялась в пачке зачерствевших чипсов, найденной в ящике стола. После пяти часов сверхурочной работы она вымоталась и чувствовала тошноту от запаха затхлой бумаги. Но тут она наткнулась на кое-что.

Скудное дело 2002 года было легко пропустить в больших кипах папок: оно состояло только из обложки, нескольких фотографий и двух листов бумаги. Заключение по делу гласило: самоубийство. Однако последняя приписка, типичная для Харди Хеннингсена, указывала, что он подозревал неладное: «Закрыто под легким протестом».

Дело касалось мужчины средних лет, найденного с отравлением угарным газом в своем гараже через несколько дней после Троицы. Тело случайно обнаружила уборщица, когда зашла в гараж за принадлежностями. Вскрытие вне всяких сомнений установило, что он пролежал там три дня, а его «Вольво», которую он только что заправил, всё это время работала на холостом ходу. Несмотря на то, что он был членом парламента и публично известен своими радикальными взглядами — например, он выступал за принудительную стерилизацию женщин, получающих социальные пособия и имеющих более двух детей, — его смерть не попала в заголовки газет. Создавалось впечатление, что такой конец политической карьеры пошел на пользу и миру, и ему самому.

Причина, по которой это довольно простое самоубийство 2002 года всё же попало в кипу дел о возможных преступлениях, заключалась в том, что патологоанатом отметил две неглубокие вмятины на запястьях покойного. Смущенная уборщица связала их с определенными сексуальными наклонностями мужчины, которые она и ее муж у себя дома, конечно же, не практиковали. Маркус Якобсен поручил Карлу Мёрку и Харди Хеннингсену найти одного или нескольких возможных сексуальных партнеров мужчины. Когда им это не удалось, дело было закрыто с финальной припиской Харди Хеннингсена.

В середине отчета были несколько описаний того, что наблюдалось в гараже: обычные полки с кухонными полотенцами, консервированными помидорами и туалетной бумагой. Кроме того, там были малярные принадлежности, засохшие банки с краской, масляные пятна и соль на полу, а также велосипед, которым не пользовались много лет, если вообще пользовались. Наконец, под потолком была подвешена потолочная рейка вместе с метлой и ведром.

К тому времени, как Роза дочитала отчет, ее желудок уже нетерпеливо урчал целый час, несмотря на чипсы. Если бы она поддалась голоду и проглядела отчет, чтобы побыстрее попасть домой, она, вероятно, не заметила бы того маленького, но отнюдь не незначительного факта, что на полу была соль.

Она быстро просмотрела фотосвидетельства.

Тело сидело, слегка наклонившись вперед, на водительском сиденье. Руки лежали на коленях, он был одет с иголочки в твидовый пиджак, который был его визитной карточкой. Кроме этого, ничего необычного. Фото со стола вскрытия четко показывало розовые пятна, характерные для отравления угарным газом. Зрелище не из приятных. Роза слишком хорошо помнила этого толстого болвана-политика — он был ужасным человеком.

Для совершенно обычного дома в Рёдовре гараж был огромным. Если бы мужчина был женат и имел детей-подростков, они бы использовали его для шумных вечеринок. Но вместо этого это была просто аккуратная хозяйственная постройка с входом в остальную часть дома и электрическими воротами, которые, кстати, были не заперты.

Только когда машину убрали из гаража, на фотоснимках проявилась маленькая кучка соли. Белая кучка высотой шесть-семь сантиметров — ничего необычного в месте, где каждый день туда-сюда носят продукты.

Роза забыла о голоде.

***

— Тебе следовало позвонить мне вчера вечером, Роза, — сказал Карл на следующее утро.

— Нет, я не хотела будить Люсию, и мне просто хотелось попасть домой. Я вернулась в Верлёсе только в половине одиннадцатого, Карл.

Ее начальник кивнул. Он оценил ее усилия.

— Идем со мной, — сказал он, потянув ее за собой с папкой в руке. Он что, улыбался их коллегам по пути в кабинет начальника отдела убийств, и в уголке его глаза светился огонек злорадства?

Маркус Якобсен сразу увидел торжество в их глазах и прервал телефонный разговор.

— Что у вас есть? — спросил он, когда Карл положил папку перед ним.

— Это то дело, о котором ты думал, и заслуга Розы в том, что его раскопали в архиве, — сказал он, сияя на нее. — И теперь, когда я прочитал отчет, я тоже отчетливо вспомнил это дело. Ты был прав, что мне следовало позвонить Харди, потому что с его помощью я бы вспомнил его сразу.

Он указал на протест Харди в последнем предложении.

— Он определенно вспомнил бы эту концовку отчета, а возможно, и это.

Он положил фото пустого гаража перед начальником и указал на место с солью.

Маркус посмотрел поверх своих очков в пол-луны.

— Ну, будь я проклят, вот оно! — Он повернулся к Розе. — Ты понимаешь, что ты, возможно, начала?

— Думаю, да, потому что эта кучка соли выглядит точно так же, как та, что была возле мастерской, взорвавшейся в 1988 году. Возможно, существует связь между ними, а также, возможно, с другими делами. — Она нахмурилась. — Но сейчас меня