Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

беспокоит то, что если это так, нам придется безумно много работать, перебирая все дела с 1988 года по сегодняшний день. Надеюсь, вы это понимаете, начальник. Может быть, мы вообще не найдем других подобных дел с кучками соли, а может, нам придется уйти дальше 1988 года. Но я, черт возьми, надеюсь, что нет.

— Я знаю, что это огромная задача, но почему, по-твоему, мы всё равно за нее беремся, Роза?

— Потому что у нас есть два преступления, где преступник явно позаботился о том, чтобы они выглядели не тем, чем являются на самом деле.

— Значит, ты считаешь, что в обоих случаях это было преднамеренное убийство?

Маркус внимательно наблюдал за Розой.

— Мы оба так считаем, и ты тоже, Маркус, — прервал Карл. — Поэтому ты и не мог оставить дело о мастерской.

— Да, но послушайте, вы двое. Давайте оставаться объективными. Интуиция — это одно, а пускаться в безнадежные поиски из-за совпадений — совсем другое. Пока вы не найдете еще одно-два дела с кучкой соли рядом с жертвой, давайте считать, что всё это просто совпадение. Если найдете еще одно дело, мы вернемся к этому разговору.

— Как скажете, — сказала Роза. — Но если за этими делами стоит преступление, мы должны предположить, что причина смерти была так искусно скрыта, что эти дела, возможно, никогда не попадали в отдел убийств и, следовательно, их нет в нашем архиве. Например, дела, классифицированные как «несчастный случай со смертельным исходом», «самоубийство» или так называемые естественные причины, — а это тысячи дел. Кроме того, мы должны также предположить, что географически они могли произойти где угодно в Дании.

Маркус положил руки на стол и наклонился к ней.

— Да, Роза. С последним я согласен. Но скажи мне, когда умер тот член парламента? Я не совсем помню — это было десять лет назад?

— Почти вдвое больше. Время смерти было установлено — Троицын день, 19 мая 2002 года, вечер, а звали его Палле Расмуссен, — сказала Роза.

— Ах да, это было очень давно! — Маркус присвистнул и откинулся на спинку стула. Пытался ли он пролистать в своем ментальном календаре тот день?

— Честно говоря, Маркус, не слишком ли мал отдел Q, чтобы справиться с этим делом в одиночку? Я так считаю, — сказал Карл.

Маркус поднял указательный палец вверх. Он еще не закончил думать.

Роза посмотрела на фото на столе и прервала его размышления.

— Я думаю, нам следует скопировать это и кучку соли из 1988 года и разослать во все полицейские округа страны. Нам нужен всего один следователь или криминалист, у которого в памяти застряла подобная кучка соли.

Ее взгляд не оставлял сомнений: она говорит серьезно.

— Осмелимся ли мы сказать вслух, что считаем, что таких «соляных» дел больше? — спросил Маркус.

— Ты имеешь в виду, есть ли у нас серийный убийца? — сказал Карл.

— Если есть больше двух дел с кучками соли рядом с местом преступления, то да.

— Что означало бы, что мы пускаем в ход тяжелую артиллерию: профильный анализ, модус операнди, сотни интервью, допросы, криминалистическую экспертизу и сравнения всевозможных отчетов и так далее, и тому подобное. Это может занять месяцы. — Пессимизм Карла было трудно не заметить.

— Да, это правда, Карл. Но представь, если больше дел укажут в одном направлении. Разве ты не хочешь раскрыть их все, чтобы очистить свой накопившийся архив? Представь, если мы раскроем взрыв в мастерской Вильдера и в итоге раскроем множество других дел заодно.

Лицо Карла покрылось сетью морщин, отражая смешанные эмоции. Он выглядел как нечто, что архитектор мог бы нарисовать под воздействием ЛСД.

10 КАРЛ

Четверг, 3 декабря 2020 года

— Пока наши кабинеты находятся всего в пяти метрах от коллег по коридору, вы должны пообещать мне быть осторожными в вопросах предстоящей работы. Я знаю, вы не можете избежать разговоров с другими начальниками следствия, но не рассказывайте им, как мы работаем в нашем отделе. Если у нас всё хорошо, две трети наших коллег нас ненавидят, а если у нас трудности, они смеются, и меня не устраивает ни то, ни другое. Нам нужно держать всё в секрете, пока мы так близко к другим следователям. Понятно?

Карл указал на ряд белых досок, протянувшихся вдоль всей стены кабинета Ассада, Розы и Гордона.

— С этого момента это наша оперативная комната, понятно? Я начертил пять колонок, которые, как я надеюсь, будут заполнены как можно скорее. Первая колонка очевидна: «Дата/Место преступления». Вторая колонка, «Жертва», немного сложнее. Если после предполагаемого убийства прошло много лет, будет очень трудно создать профиль жертвы и выяснить ее занятия и привычки. Третья колонка — «Способ убийства», и я ожидаю, что ее тоже будет трудно установить. Четвертая колонка — та, которую, я не думаю, мы сможем заполнить, пока не определим возможного преступника. Я назвал ее «Мотив». Можем ли мы предположить, что два текущих дела имеют общий знаменатель — что жертвы были каким-то образом обездвижены до того, как произошло само убийство?

Карл кивнул Розе.

— Что, по-твоему, указывает в этом направлении?

— Ну, механики определенно были обездвижены до того, как мастерская взорвалась, а член парламента Палле Расмуссен, предположительно, был уже обезврежен за рулем, прежде чем угарный газ довершил дело, — сказала она.

— Мы знаем, насколько стар был «Вольво»?

— Достаточно стар, чтобы не иметь каталитического нейтрализатора.

Карл кивнул. Это было плохо для Палле Расмуссена, поскольку объясняло, почему машина выделяла так много угарного газа. Он повернулся к Ассаду.

— Похоже, у тебя есть что на уме. Хочешь поделиться?

— Э-э-э, это немного сложно, потому что мысли в голове крутятся. Но меня интересует, как заставить пятерых механиков упасть на землю. Как кому-то удалось разбить им всем черепа, чтобы никто не оказал сопротивления?

Гордон вежливо поднял палец вверх. От этой привычки ему придется избавиться.

— Я думал о том же. Я считаю, что причиной смерти на самом деле был удар по голове, а взрыв устроили, чтобы всё скрыть, чтобы не осталось следов ДНК, записей камер наблюдения или чего-либо еще.

Он не мог привести других примеров, но остальные поняли мысль.

— Я тоже так думаю, — сказала Роза.

— Но тогда их должны были чем-то обездвижить до ударов, — сказал Ассад. — Человек, лежавший