Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Знаете... до меня эта информация ещё не доходила. Я уже пару дней не проверял рабочую почту. — В трубке снова воцарилось молчание.

«Буду молчать», — подумал Гордон. Теперь ход был за Вилбертом де Гроотом.

— Вот что, выпейте пока где-нибудь чашечку кофе, — произнёс комиссар после недолгих раздумий. — Я сейчас сам приеду в участок. Это займет всего минут двадцать, я живу тут неподалеку.

— Сюда? Но вы же больны!

— Ничего, я надену маску, всё будет нормально. Главное — будем держать дистанцию.

— Роза, тут полный бардак и путаница, — громко говорил Гордон в трубку, пока ехал на машине в аэропорт. — Этот Вилберт де Гроот оказался довольно странным типом, когда приехал в участок. Мне кажется, он просто заснул на ходу за те годы, что тянется это дело. Но мне всё-таки удалось выудить из него полезную информацию — исключительно потому, что я общался с ним максимально мягко и всячески сочувствовал его болезни. Хотя, честно говоря, больным он особо не выглядел, скорее наоборот. Похоже, ковид сейчас очень вовремя подворачивается всем, кому позарез нужен внеплановый отпуск дней на десять.

— Что-нибудь из этого может помочь делу Карла? — с надеждой спросила она.

— Он открыл свой рабочий компьютер и позволил мне заглянуть через плечо, будто я эксперт с ученой степенью по голландскому языку. Мы детально изучили материалы обыска в квартире Расмуса Бруна, который проходил ещё в 2014 году. Там фигурировало множество имён, включая Анкера. В своё время Риддер сделал вывод, что убийцы Бруна не стали забирать компьютер из квартиры только потому, что в нём упоминались люди, которых к тому моменту уже ликвидировали. Однако собственное расследование де Гроота позже выявило признаки того, что часть файлов Бруна всё-таки была стёрта. Так что его архивы, скорее всего, хорошенько почистили сами убийцы.

— И про Карла там ничего не было?

— На самом компьютере — нет. Но у Бруна в комнате висела доска для заметок, и на одном маленьком, пожелтевшем стикере был набросан список других имён. Среди них были Ханнес Тейс, водитель Йесс Лассен и, к огромному сожалению, Карл.

— И это все их зацепки?

— Из дома Бруна — да. Но я также посмотрел материалы обысков у конкурирующих нарко группировок, которые де Гроот проводил уже сам, когда возглавил следствие. Там он наткнулся на записи о сотрудничестве Бруна и Гайяра в начале двухтысячных, и именно в этих бумагах труп в ящике на Амагере был четко идентифицирован как Гайяр. Для меня это новость, но это как раз то, о чём нам твердил Харди. Чуть позже я наткнулся на переписку между Маркусом Якобсеном и Хансом Риддером, где они указывали на подозрительно тесную связь между Анкером Хёйером и Карлом. Обычные намеки, ничего конкретного. А когда я осторожно намекнул де Грооту, что в наших прессе и на радио сейчас поднимается нешуточный шум с целью либо окончательно заклеймить, либо оправдать Карла, он лишь рассмеялся. Сказал, что, по его мнению, фигура Карла и всё это дело в целом слишком сильно раздуты в СМИ. В Голландии такого масштаба медийного цирка никогда бы не допустили.

— А как он отреагировал на убийство Ханнеса Тейса?

— Он вообще ничего об этом не знал. Очень удивился, что Тейса забили до смерти молотком. И добавил, что его компанию они держали под плотным наблюдением уже очень долгое время.

— Но так ни разу и не поймали с поличным?

— И вот теперь самое странное, Роза. Человеком, который непосредственно руководил операцией по разработке фирмы «DKNL Transport», был следователь по имени Эдди Янсен. Он вообще плотно вёл огромную часть этого огромного дела. И где-то прямо перед Новым годом этот Янсен без каких-либо видимых причин и объяснений просто взял и бесследно испарился с лица земли. Никаких адресов, где он мог бы прятаться, телефоны отключены. И, судя по всему, он увёл за собой жену и маленькую дочку.

ГЛАВА 37

Понедельник, 4 января 2021 года

КАРЛ

Прошли сутки с момента нападения Мальте. И хотя Карл пообещал себе сразу после ареста, что никогда в жизни не сдастся, паранойя всё-таки потихоньку подбиралась к нему.

Связь с Моной была, мягко говоря, далеко не идеальной. И несмотря на то, что его адвокат, Молис Шёгрен, пообещала приехать позже в этот же день, он чувствовал себя одновременно и брошенным, и потерянным. Буквально каждую секунду бодрствования ему что-то напоминало о его безнадёжном положении. Звуки в тюрьме было слишком трудно игнорировать, да он и не хотел их слышать. Не хотел слушать грохот кухонной утвари, громыхание тележек, катящихся вниз к мастерской, не хотел слышать крики или громкие разговоры, когда остальные шли в душ. Просыпаясь после короткого сна, он ловил себя на том, что изо всех сил прижимает ладони к ушам.

«А ну прекрати это, Карл, — прикрикнул он на себя. — Ещё слишком рано. Ты пробыл здесь совсем недолго, и, возможно, тебе придётся умножить это время на десять, прежде чем дело дойдёт до суда. Не говоря уже о том, если тебя признают виновным».

Убийца, мошенник, наркоторговец, злоупотребляющий служебным положением должностное лицо и лжец — это была лишь малая часть тех ярлыков, которыми его могли забросать. И почему? Потому что он сидел здесь, взаперти, и не мог защитить себя с помощью нормального расследования и опровергающих улик. Это было похоже на то, как сидишь со связанными за спиной руками, пока палач заносит меч над твоей шеей — и это несмотря на те влиятельные силы вне тюремных стен, которые были на его стороне.

Вопрос заключался в том, хватит ли у этих людей сил бороться с теми, кто желал ему исключительно зла? Тюремная надзирательница Клара Квист объяснила, что там, на свободе, волны симпатии и антипатии к нему раскачивались как маятник, причём с каждым разом всё сильнее. Теперь вот бульварная газета «Gossip» резко сменила курс и внезапно пошла на него в атаку. Старые, зернистые чёрно-белые фотографии мрачного Карла Мёрка при исполнении обязанностей изо дня в день сменяли те, на которых ещё вчера он улыбался на цветных снимках, выглядевших значительно более выигрышно.

— Трудно понять, что там задумала пресса, — сказала надзирательница, — но они ведь делают это просто ради того, чтобы продавать тиражи. Мы, обычные люди, не принимаем это всерьёз, так