Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Да, досадно, что меня нет на месте, раз уж вы проделали такой долгий путь. Но все мои отчёты хранятся в цифровом виде, и я не могу просто так открыть вам к ним доступ.

— Тогда, может быть, вы попробуете ответить на мои вопросы, раз уж мы на связи?

Последовала долгая пауза, прежде чем мужчина прочистил горло:

— Давайте уложимся в пятнадцать минут, хорошо? Мне нужно идти ложиться.

Гордон мысленно представил, как тот ходит по дому в халате и тапочках. И вот этот человек считается главным грозой и злейшим врагом жесткого наркобизнеса здесь, в Голландии?

— Хорошо, давайте поговорим о Расмусе Бруне. Наше ведомство по жалобам на полицию мало что сообщает, но ведь ваш отдел сотрудничает с полицией и прокуратурой Дании через Совместную следственную группу (JIT[96]). Так что вы, надеюсь, можете подтвердить, что именно он отвечал за каналы поставок в Данию?

— Обыск в его квартире дал множество веских улик в пользу этой версии, да.

— Отлично, с этим прояснили. А вы знали, что у Расмуса Бруна был старый зуб на Карла Мёрка?

— Зуб?

— Да, извините, это такое датское выражение — старая обида. У нас есть теория, что много лет назад Карл Мёрк случайно перешёл Расмусу Бруну дорогу. Кто-то посчитал бы тот инцидент сущим пустяком, о котором большинство сразу бы забыло, но для Бруна это, очевидно, стало делом принципа.

— Вот как? И что же за пустяк?

— Расмус Брун устроил пьяный дебош в одном из ресторанов Копенгагена. Карл Мёрк оказался там совершенно случайно и просто-напросто сжёг его водительские права. После этого Брун начал угрожать Карлу и пообещал, что никогда этого не забудет.

Гордон замолчал, ожидая хоть какой-то реакции, но на том конце провода царила тишина. Он вообще его слушал?

— В нашем отделе пришли к выводу, что Брун в качестве мести умышленно указал на Мёрка как на сообщника и подельника Анкера Хёйера, — продолжил он. — Не исключено, что он также подставил Мёрка, выставив его человеком, который украл крупную партию товара вместе с Анкером Хёйером. Но этого мы, конечно, знать наверняка не можем. Вам близка такая теория?

— Чтобы Брун мстил Карлу Мёрку? Нет, мы никогда не рассматривали этот вариант.

Гордон разочарованно вздохнул — этот ответ он вполне предвидел.

— Но почему тогда вы сообщили датской полиции, что Карла Мёрка необходимо проверить самым тщательным образом?

Де Гроот помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Так это ведь вы — ваши коллеги из полиции Копенгагена — сами дали нам его имя еще за несколько лет до этого. Как раз тогда, когда из земли выкопали ящик с телом гаитянина Жерара Гайяра.

— Но вы же наверняка в курсе, что этот Гайяр в своё время был идентифицирован по анонимной наводке как Пит Босуэлл — то есть журналистский псевдоним Бруна? И это было за несколько лет до того, как сам Брун был убит, верно? — спросил Гордон.

— Разумеется.

— Странная история, вам не кажется? Убить человека и оставить в гробу монеты со своими собственными отчетливыми отпечатками пальцев?

— Вы ведь следователь, верно?

Гордон слегка повёл головой. Было приятно слышать, когда его так называли, ведь это случалось нечасто.

— Да, так и есть.

— Тогда вы должны знать, что убийцы нередко любят хвастаться своими деяниями и оставляют своеобразную подпись.

— Да, спасибо, я знаю. Мы как раз недавно раскрыли подобное дело. Но у меня в голове не укладывается, как вы могли подумать, будто специалист такого калибра, как Карл Мёрк, окажется настолько глуп.

На том конце провода раздался смешок, и Гордону это очень не понравилось.

— Мы не считаем Мёрка глупым. И разве не в этом заключается наша главная проблема прямо сейчас — в том, что он далеко не глуп?

Это прозвучало так, будто комиссар уже вынес Карлу окончательный приговор, что выглядело весьма зловеще. Гордон огляделся по сторонам: в кабинете сидели коллеги Вилберта де Гроота и с усталыми, тяжелыми веками пытались разобраться в действиях самых низов преступного общества. С начала этого дела прошло уже больше десяти лет. Когда же, чёрт возьми, кто-нибудь из них наконец встанет и крикнет: «У меня есть решение!»?

— Скажите мне, де Гроот, кто именно из датчан в своё время слил вам наводку на Карла Мёрка? Для меня крайне важно это выяснить.

— Кто? Полиция Копенгагена просто присылала нам выписки из отчётов по делам, которые теоретически могли пересекаться с нашими. А мы отправляли свои данные им в ответ.

— Хорошо, но кто координировал этот процесс в Копенгагене?

— Послушайте, это было десять лет назад. Мне кажется, через это дело прошел едва ли не каждый первый сотрудник на Политигорден (главное управление полиции).

— Если я назову конкретные имена, это поможет вам что-то вспомнить?

— Ну, попробуйте.

— Как насчёт Терье Плауга?

— Да, это наш важный коллега. Насколько я помню, именно он на протяжении многих лет занимался этим делом плотнее остальных.

— Лейф Лассен из отдела по борьбе с наркотиками, его ещё зовут Ищейкой. Это имя вам о чём-то говорит?

— Ну конечно говорит. Он, помимо всего прочего, лично участвовал в задержании Карла.

— И Маркус Якобсен, начальник убойного отдела.

— Послушайте, в те годы координацией занимался мой предшественник, Ханс Риддер. Тогда структура была разделена на безумное количество округов. Я же занимаюсь исключительно тем, что происходит сейчас.

— То есть текущими делами? В таком случае, что вам говорит имя Ханнес Тейс?

— Тейс! Ну разумеется, он владелец транспортно-экспедиторской компании «DKNL Transport». Мы отлично знаем эту контору и плотно наблюдаем за ней уже несколько лет. В первую очередь потому, что Жерар Гайяр активно пользовался её услугами много лет назад, а также потому, что Гайяр и Расмус Брун в то время работали в очень тесной связке.

— Значит, Ханнес Тейс у вас на подозрении как организатор части наркотрафика?

— На подозрении? Прямых и неопровержимых улик у нас против него нет.

— Если он во всем этом не замешан, то как вы объясните, что в субботу вечером, всего два дня назад, Ханнеса Тейса нашли мёртвым в его собственном фургоне?

На том конце линии повисла мертвая тишина.

— Алло, вы услышали, что