Игра с профайлером - Александр Эскрива

этом не потревожить Альфреда. Я часто притворялся, подавлял внезапно возникавшие эмоции только из-за него. Потому что после всего, что Альфред сделал для меня, расстраивать его было бы неприлично. Там у меня возникла безумная идея написать книгу, которая в итоге не осуществилась. Считаю, что эта неделя была лучше, чем те месяцы, что я провел дома в одиночестве. В компании Альфреда Чамберса всегда приятно находиться.

На бешеной скорости проносятся огни за окнами машины.

Не верю, что это она, нельзя питать иллюзий. Нет, я размечтался. Очевидно, что это не Дженнифер. Хотя после признания Томаса лейтенант Уотсон связалась с Полицейским департаментом Лос-Анджелеса, и там сказали, что позвонят Дженнифер.

Мотаю головой.

– Не может быть.

Томас вкратце рассказал о работе… этой женщины в его кафе. Фернандо Фонс – бывший журналист из Испании, подозревался в совершении преступления в каком-то испанском городке, а она включилась в расследование, чтобы втереться к нему в доверие и раздобыть сведения о том преступлении. То, что Томас был в отъезде, правда: он ездил в Лос-Анджелес, чтобы дать показания, и ночь с пятницы 21-го на субботу 22-го провел там, так что убить Кевина Смита он не мог – Уотсон это выяснила во время звонка.

Провожу рукой по лицу.

Вывод только один: Фернандо Фонс уже попал под подозрение и вполне может быть Палачом.

А я разговаривал с ним только сегодня в Golden Soul Cafe. «Так значит, она погибла от рук Палача», – сказал он, имея в виду Фиону Фостер. Это он. Как же ему хотелось записать этот трофей на свой счет, он терпеть не мог, когда о его авторстве умалчивали.

С силой сжимаю руль. Пальцы белеют от напряжения. Резко выкручиваю баранку вправо, и колеса шлифуют асфальт. Въезжаю на бульвар Алемани и жму на газ. Вскоре после этого поворачиваю налево и продолжаю движение по авеню Сент-Чарльз. Справа вижу дом – с кремовым фасадом и без гаража. Дверь открыта. Окно разбито, на земле валяется стул.

Резко торможу и еще несколько метров скольжу по дороге. Выхожу из машины и вижу, как три «Форда» останавливаются за моим «Мини». Сирены умолкают, но проблесковые маячки продолжают крутиться. Вынимаю из чехла пистолет и заглядываю внутрь дома через разбитое окно. Никого не вижу. Входим с оружием наготове. В гостиной накрыт стол. Телефон плещется в бокале с белым вином. По полу разбросан кошачий корм. Подхожу ближе и замечаю капли крови между коричневыми гранулами.

– Эй! – кричит кто-то. – Сюда, наверх!

Расталкивая оперативников, протискиваюсь вверх по лестнице. Иду к месту, откуда доносятся возгласы, и попадаю в комнату, расположенную справа по коридору, напротив другой, которая, похоже, служит для приема гостей. Там на стенах развешаны страницы газет, первые полосы всех изданий города с материалами о преступлениях Палача. На полу лежат несколько рюкзаков. В центре стоит металлический стеллаж, на котором покоятся перфоратор и катушка ниток для шитья, а также четыре предмета одежды: грязная черная футболка, толстовка с логотипом УКСФ, рубашка от бежевой пижамы и джемпер с пятнами, видимо, от пива.

– Он убийца, – произносит за моей спиной лейтенант Уотсон в бронежилете и с оружием в руках.

Я спешно спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Смотрю по сторонам. Люди вышли из домов, чтобы узнать, что случилось.

Замечаю на земле кровавый след.

И тут же слышу крик.

70

Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Преследую ее. Бегу, хромая из-за раны, которую она нанесла мне, вонзив нож в бедро, но что-то заставляет гнаться за ней с нечеловеческой энергией. Адреналин или, возможно, жажда убийства. Теперь, когда она знает, что я убил Андреа и что я тот самый Палач, ее смерть – моя первичная потребность.

Когда мне удается приблизиться к ней, я замахиваюсь ножом и наношу удар. Лезвие проходит по руке, Аманда вскрикивает.

Сейчас она одна, ранена, без оружия и телефона – подкрепление не вызвать. Будь она хоть трижды полицейским, этого не может…

Она бьет меня локтем в грудь, и у меня перехватывает дыхание. Издаю утробный хрип и падаю на спину. Кажется, легкие сдулись. Когда они снова раскрываются, делаю болезненный вдох, от которого еще долго кашляю.

С трудом поднимаюсь на ноги. Оглядываю улицу, но ее не вижу. Куда она подевалась? Вдруг слышу голоса и замечаю синие и красные проблески в окнах домов. Вот и они.

Прячусь за машинами, припаркованными на Честер-авеню, и молча выжидаю. Бедро нестерпимо жжет, мне трудно сдерживать дыхание. Слышу чьи-то поспешные шаги, они прекращаются рядом с моим укрытием, по другую сторону машины. Почему?

– Дженнифер? – Это дрожащим голосом блеет Паркер.

Вот ты и попался, инспектор.

Выскакиваю из-за машины и яростно набрасываюсь на него спереди. Мы падаем на землю, и он роняет пистолет. На миг наши лица оказываются в паре сантиметров друг от друга. Я сверху ухмыляюсь от того, как он смотрит на меня ничего не понимающим взглядом.

– Уильям! – кричит Аманда, которая подбегает, чтобы снова атаковать меня.

– Я ошибся в тебе, Аманда, – говорю я, вскочив на ноги. – Ты не такая, как Андреа. Ты намного хуже.

Со всего маха бью ее кулаком, надеюсь, удар заставит ощутить вкус крови, этот сладкий металлический привкус. Аманда отлетает к машине и стонет от боли.

– Ему ты тоже говорила, что между вами магия? Тоже врала и использовала его, как и меня?

Подхожу к ней, задыхаясь, и грубо толкаю спиной на машину.

– Аманда, Аманда, – говорю ей, встав вплотную. – Ты должна быть польщена, не каждому дано стать пятой жертвой Палача.

Меня захлестывает ярость, оттаскиваю ее от машины и швыряю на асфальт. Но тут стонущая Аманда замечает рядом с собой Паркера. Из живота у него торчит нож. Темное пятно расплывается по одежде.

– Нет!

Собираюсь снова приподнять ее, чтобы покончить со всем раз и навсегда, но она пинает меня в бедро. Кричу изо всех сил и обеими руками зажимаю открытую рану, из которой не переставая льется кровь. Аманда поднимается на ноги и в довесок бьет меня в лицо. Пытаюсь устоять, но она сбивает меня с ног пинком по лодыжке. Ощущаю новую боль – в боку, а затем меня переворачивают лицом вниз и заводят руки за спину.

Прибывают огни, патрульные машины и вооруженные до зубов оперативники.

– Мы его поймали!

– Не двигайся!

– Отпусти его, полегче!

– Паркер!

– Вызывайте скорую! Живо!

Чувствую прохладу металла на запястьях. Три человека поднимают меня, закованного в наручники, и еще полдюжины держат на мушке. Я улыбаюсь и