Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

достигла достаточного уровня, чтобы она не бросала на него странных взглядов. А Миллер, в свою очередь, стал гораздо лучше понимать, когда стоит говорить своей коллеге все, что у него на уме, а когда – ни в коем случае. Он научился уважительно относиться к чувствам Сю в моменты, когда у нее начинает дергаться глаз, и даже начал слегка их побаиваться. Он усвоил, когда пора заткнуться на хрен и отвалить.

Кроме того, ему предстояло посетить несколько похорон.

Барри Шепарду устроили тихие проводы: маленькая церквушка и пара десятков скорбящих. Миллер поговорил с родителями и братом Барри, а потом с Рави Вармой – единственным представителем “Техстиля”, явившимся на церемонию. Похороны Катлера, как и следовало ожидать, были чуть более пышными: лошади с плюмажами, гробовщики в цилиндрах и имя Эдриана, выложенное цветами. У Миллера не было возможности поговорить с Мишель – ее повсюду сопровождала целая толпа родственников, – но у выхода из церкви они обменялись кивками. Ему показалось, что она выглядит уже не такой испуганной, как в тот вечер у него дома. Хорошо бы она нашла в себе силы сбежать от них от всех куда подальше.

Проводы Шахматиста, по сути, представляли собой одну большую пьянку. Шахматная доска на гробу стала, по мнению Миллера, приятным дополнением; но в остальном это был просто повод для всех взломщиков, угонщиков автомобилей, фальшивомонетчиков и шантажистов в округе зайти в местный паб и нажраться от души. Чем они, собственно, и занялись. У многих были дорогие часы (пускай даже в большинстве своем поддельные), а уж гостей с электронными браслетами было столько, что никаких тупых предметов не хватит. Ральф Мэсси специально по случаю вызвал из забвения Коко Попз – Миллер не присутствовал при этом, но позже ему рассказали, что Уэйн Катлер плакал, подпевая трогательной песне мисс Попз “Ветер под моим крылом”.

Воспользовавшись коротким, но очень удобным перерывом между вооруженными стычками, Миллер съездил в Манчестер повидать маму. В основном она не реагировала на него, а когда реагировала, то называла его Колином.

В жизни Миллера бывали дни и получше.

Его отец, которого, конечно же, звали не Колин, ожидаемо не вышел на связь, хотя Миллер всегда мог узнать его местонахождение с помощью электронной диспетчерской службы. Вообще, это было очень удобно. Его отца сажали за нарушение ПДД в Уоррингтоне, арестовывали в Глоссопе за неаккуратное вождение и, наконец, сейчас его арестовали в Хаддерсфилде за угон автомобиля и за неаккуратное вождение, но отпустили под залог.

Дни шли за днями. И Миллер танцевал…

Он танцевал вальс с Глорией. Он исполнил несколько нетрадиционное болеро с Говардом и даже снова оседлал любимого конька, исполнив пасодобль – о котором столько твердила Мэри. Он наслаждался каждой минутой на танцполе. И вся их группа не отставала, пускай даже с переменными успехами. Рэнсфорд взял себе неделю отдыха из-за операции по удалению катаракты, а Мэри помешала геройствовать – но не посещать паб – стенокардия. Однако все молодые члены группы были на седьмом небе, и Нейтан даже немного пересмотрел свое нелепое мнение насчет “Битлз” (“Ладно, эта песня про субмарину очень даже ничего”). Миллер не удивился, заметив, что Нейтан все еще надеется на успех с Рут, и, хотя он не желал давать парню ложных надежд, у Миллера не хватило духу сказать ему, что она встречается с монтером из Лайтем-Сент-Эннса.

Миллер прекрасно понимал, что, оставаясь дома один, он проводит слишком много времени за разговорами с Алекс или за разглядыванием номера 37 на потрепанной бумажке. А в свободное от этого и от присмотра за крысами время он изучал фотографии, которые прислал Шахматист. Сейчас Форджем и ее команда уже точно знали, что Шахматиста убили из того же оружия, что и Алекс, однако, несмотря на то что теперь они искали человека, повинного сразу в двух убийствах, они не собирались ускоряться. Миллер подумал, что правильно решил пока подержать фотографии у себя.

Конечно, он по-прежнему расспрашивал Алекс о них, даже понимая, что она вряд ли ответит ему – как и те идиоты на радио, на которых он каждый день ругался. Они обсуждали все на свете. Старые и новые дела, крыс, привычку Миллера слишком приволакивать правую ногу во время исполнения легато в своем танго.

Придирчивая. Она всегда была такая придирчивая.

Наконец, через шестнадцать дней после того, как София Хаджич получила удар по голове тупым предметом – хотя и несколько нестандартным, любезно предоставленным сантехнической фирмой “Армитаж Шанкс”, – ее объявили готовой для допроса. И пускай даже впоследствии она попытается доказать, что у нее кружилась голова, Миллер рвался в бой. Оставалось еще несколько вопросов, на которые он знал, что может получить ответы.

Глава 62

– А вот теперь уже официальный допрос, – сказала Сю.

Миллер предположил, что София Хаджич и так уже обо всем догадалась. То, что ей зачитали ее права, поставили записывающие устройства, посадили рядом адвоката, наконец, что ее вообще привели в комнату для допросов, – все это должно было навести ее на нужные мысли. Оставалось предположить, что Сю сказала это просто потому, что ей захотелось немного подколоть подозреваемую, – и он почувствовал огромное удовлетворение.

Он всегда был за то, чтобы подколоть.

Сю достала из кармана два листа бумаги и протянула один Софии, другой – адвокату.

– Взгляните, пожалуйста, – сказала она. – Это ДНК-анализ образцов, взятых в вашей квартире. Результаты совпадают с данными в базе Европола. Как вы это объясните?

София посмотрела на своего адвоката, и тот кивнул ей.

– Без комментариев.

– В частности, с данными, связанными с убийством в Польше в прошлом году и с убийствами в Германии и Хорватии годом ранее.

– Без комментариев.

Сю опустила взгляд на свои заметки.

– О… было еще два убийства в позапрошлом году, в Испании. Прошу прощения… сама не знаю, как я могла про них забыть. Еще и сразу два за неделю – впечатляет.

– А у вас бывают скидки? – спросил Миллер. – Ну, типа “два по цене одного”?

Очередной взгляд на адвоката.

– Без ком…

– Как вы, однако, хорошо устроились. – Миллер посмотрел на адвоката, краснолицего старика по фамилии Эскотт. – Приходите, смотрите этак лениво на улики, велите клиенту ничего не говорить, а потом сидите себе с довольным видом и думаете, когда уже откроются пабы. Вот и вся работа. Сколько вы там получаете… двести фунтов в час?

Эскотт выпрямился и открыл было рот, но Миллер уже переключился на Софию.

– А вы ходили смотреть какие-нибудь достопримечательности, когда туда ездили?

София