Королевская кровь - Риз Боуэн

Дверь в кабинет распахнулась, и все мы вздрогнули от порыва ледяного ветра.

— Не делайте глупостей, отец, — сказал незнакомый голос, и перед нами предстал неуловимый Влад.

При свете дня он оказался еще красивее своего портрета, но во взгляде юноши сверкал необузданный огонь, а в руке Влад сжимал пистолет.

— Отец? Он назвал вас отцом? — изумился король.

— Верно, — ответил Драгомир. — Он мой сын. Я не мог жениться на его матери из-за ее незнатного происхождения, но свой долг перед сыном исполнил. Я оплатил его образование и отправил учиться живописи в Париж. И я люблю его всем сердцем, как только отец может любить единственное дитя…

— А теперь он пытается проявить благородство и взять на себя вину за то, чего не совершал, — вмешался Влад. — Отравить царевича Николая пытался я. Я положил желатиновую капсулу с цианистым калием ему в вино еще в самом начале ужина. И рассчитывал, что, когда яд подействует, я буду уже далеко. Я не собирался уступать ему свою любимую. И теперь в ярости от своей неудачи. Второй раз я не ошибусь.

— Влад! — Матти кинулась к нему. — Как ты мог? Я доверяла тебе. Я любила тебя. И ни на миг не думала…

— Ради тебя, Мария, — ответил Влад. — Все это я сделал ради тебя. Я не хотел, чтобы ты была обречена на брак с нелюбимым, раз ты любишь меня.

— Мы уже об этом говорили, — напомнила ему Матти. — Я сказала тебе, что для меня долг перед семьей превыше всего. А теперь опусти пистолет. Не смей ни в кого стрелять.

— Отойди, Мария. — Влад повел перед ней дулом пистолета.

— Сначала тебе придется застрелить меня, — твердо сказала Матти, не сводя с него спокойного и храброго взора.

— Разумеется, я не намерен в тебя стрелять. — Голос Влада опасно повысился.

— А я не позволю тебе застрелить Николя и вообще запрещаю стрелять в кого бы то ни было!

— Почему тебе всегда непременно надо изображать это чертово благородство? — вскричал Влад.

— Потому что я такой рождена. — ответила Матти

— Будь ты проклята! — выкрикнул Влад. — Будьте вы все прокляты и катитесь в преисподнюю.

Миг — и он схватил Матти и выставил перед собой как щит.

— Она идет со мной, — объявил Влад. — Что, думали, я так легко сдамся?

Николай шагнул к ним.

— Назад, — резко бросил Влад. — Я ее пристрелю — и глазом не моргну, имейте в виду. Мне теперь терять нечего. Собственно, почему нет? Застрелю ее, потом себя. И мы воссоединимся за гробом.

Он пятился, таща Матти к выходу. Дверь была плотно закрыта. Влад попытался нащупать дверную ручку, не выпуская пистолет, но тут дверь внезапно распахнулась, с размаху стукнула Влада по голове и едва не сшибла с ног. Он пошатнулся. Николай и Антон тотчас стремглав кинулись на него и повалили наземь, а Патраску ловко оттащил Матти в сторону. Когда Николай заломил Владу руки за спину, пленник вскрикнул от боли.

На пороге стояла Принци — взъерошенная, чумазая, с вытаращенными глазами.

— Ой, простите, мисс, я нечаянно. У меня и в мыслях не было никого зашибить, но мне сказали, вы тут, я и примчалась, — торопливо залопотала она. — Малый-то жив и здоров будет?

— Главное, что княжна Мария жива и здорова, — ответила я.

ГЛАВА 32

24 ноября

Наконец уезжаю домой — поскорее бы

После всего этого приключилась лишь одна странность или, может, две. Влада заперли в каком-то из подземелий, пока путь через перевал не будет открыт. Но два дня спустя, когда снег стаял и дорога была свободна, темница оказалась пуста. И Матти, и Драгомир клялись, что не помогали узнику сбежать, да и выход из подземелья был только один, через дверь, у которой всегда стояла охрана. Насколько мне известно, Влада так и не поймали. В одну из ночей перед отъездом меня разбудил странный звук — будто за окном захлопали огромные крылья. Я вскочила, но ставни подались не сразу, и когда я выглянула в окно, то уже никого не увидела.

Леди Миддлсекс отбыла первой: она увозила тело мисс Розан на родину, в Англию. Теперь леди Миддлсекс совершенно переменилась — подавленная, притихшая, она была благодарна за малейшее проявление доброты. Вся шумная кичливость и надутая важность с нее слетели.

Матти и Николай поженились через несколько дней, как и было намечено. Отец Николая решил не откладывать свадьбу, постановив, что траур по фельдмаршалу провозгласят после официальной церемонии погребения, а ее решено было устроить торжественно и с большими почестями, чтобы умиротворить македонцев. Про себя я подумала, что Николай проявил неимоверную снисходительность к Матти, но, похоже, он искренне ее обожал, а она — его.

Когда мы наряжались на свадьбу, Матти отозвала меня в сторонку.

— Надеюсь, мы снова подруги?

— Разумеется, — ответила я.

— Ты больше не думаешь, что это я столкнула тебя в каменный мешок?

— Поскольку ты сама чуть туда не свалилась, придется тебе поверить, — ответила я. — Должно быть, Влад прятался неподалеку и нажал кнопку, когда ты уже поднялась, а я еще только следовала за тобой.

— Вот был бы ужас, если бы ты не сумела выбраться.

— Ничего страшного — я бы съела Принци, — пошутила я.

— Бедняжка. Она такая храбрая, и ведь спасла тебя, пусть и нечаянно.

Мы помолчали.

— Увы, не могу ручаться, что Влад и правда провел со мной всю ночь напролет, — сказала Матти. — Он запросто мог выскользнуть из спальни и столкнуть ту несчастную с лестницы.

— Или это сделал его отец, чтобы защитить сына. Теперь, наверно, правды уже не доищешься.

Снова наступило молчание.

— Не знаю, о чем я только думала, — наконец выговорила Матти.

— Я знаю, — откликнулась я. — Влад просто красавец.

Матти печально улыбнулась.

— Да, этого у него не отнять, верно? А я тогда была совсем одна в Париже и жаждала любви, и тут он появляется — мой друг детства, который превратился в такого шикарного мужчину. Что еще важнее, теперь он был уже не сын мажордома, а многоопытный богемный кавалер. А я была невинна, застенчива, и раньше ни один мужчина не смотрел на меня так. Немудрено, что я влюбилась по уши.

Она умоляюще взглянула на меня, надеясь, что я пойму. Я кивнула.

— Но мне следовало еще тогда почуять неладное. Он слишком любил рисковать. Заигрывал со смертью. Как-никак, в его жилах течет кровь свирепого Влада Цепеша.

— Знаешь, по-моему, с Николаем ты будешь очень счастлива, — сказала