Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

все жители Окхэма, – наконец произнесла она, – все жители Окхэма – словно одна большая семья. Так что приходится как-то ладить с каждым. Живем бок о бок, видим друг друга каждый день.

– Я знаю, что Стюарт писал жалобы на Мелани Коглан. И, как мне кажется, у него были какие-то разногласия с доктором Мэллоном.

– Против Стюарта я ни слова не скажу, – твердо заявила Терри. – Никогда. И, кроме того, я не говорю плохо о покойниках. Скажу лишь, что на его похороны пришли только те, кто должен был прийти.

– Ты ходила?

– Я была просто обязана. Это часть моей работы.

Табита не совсем поняла, почему в обязанности владелицы деревенского магазина входило посещение похорон, но не стала заострять на этом внимание.

– Но у него были какие-то дела с Робом Кумбе? – спросила она.

– Ничего такого особенного. – Терри призадумалась. – Хотя нет! По поводу земли!

– Какой еще земли?

– Ты же знаешь, что часть его владений расположена на скале, на берегу залива?

– Ну да, у него там ферма.

– Так вот, Роб обращался к властям за разрешением на строительство туристических коттеджей, чтобы обеспечить себе старость. Но разрешения ему так и не дали – дело приостановили, поскольку на Роба поступила жалоба.

– От Стюарта?

Терри недовольно поморщилась:

– Во всяком случае, так говорили в деревне. Я сама ничего об этом не знаю и не стала бы утверждать. Стюарту было дело буквально до всего, ему во всякую щель надо было пролезть… – Терри встревоженно взглянула на Табиту. – То есть я не хотела сказать… Я хотела…

– Все нормально, – сказала Табита. – Я полагаю, теперь все знают о моем… – она помедлила мгновенье, подбирая нужное слово. – О моей связи со Стюартом много лет назад.

– Я не знаю. Мне не интересны такие подробности.

– Ладно, неважно. Но ты все-таки должна была обратить внимание на другие подробности. Не случилось ли в тот день чего-то необычного? Помню, что в магазин вместе со мной заходил водитель школьного автобуса.

– Его зовут Сэм, – отозвалась Терри. – Он заходит ко мне каждый день за сигаретами. Вообще, я не очень-то доверяю таким, как он. Думаю, что полицейские могли бы заинтересоваться им.

– Да. Но он вел школьный автобус.

– Это правда… – несколько разочарованно произнесла Терри.

– Но, может быть, он мог что-то слышать?

– Тут ничего не могу сказать.

– А можешь сказать ему, что я хотела бы повидаться с ним? Я внесу его в список посетителей, и он сможет приехать в любое удобное ему время. Только пусть как можно скорее.

– Да, я скажу ему.

– Кроме того, там был еще курьер. Он доставил Стюарту посылку, а потом застрял у нас из-за упавшего дерева.

– А, да. Он поляк. Несколько часов проторчал в кафе, бедняга. Все пил чай, а потом попросил обед. А потом к нему еще пристала полиция. Мол, поляк и все такое. Мне кажется, это несправедливо.

– Конечно, несправедливо, – кивнула Табита.

В это мгновение у нее появилась одна мысль.

– А Роб Кумбе не заходил в кафе?

– Нет. Поскольку там сидел этот курьер, я бы запомнила.

– А где бы он мог быть?

– У кого-нибудь дома. День был такой, что торчать на улице не имело смысла.

Терри вдруг подозрительно прищурилась:

– А зачем ты спрашиваешь?

– Я хочу знать, кто и где был в тот день.

– Так спроси самого Роба.

– Я так и сделала. Он ответил, что не придет.

– Ну это в его стиле.

– А ты можешь сделать мне одолжение?

– Разумеется.

– Я никак не могу дозвониться до Шоны. Она моя единственная подруга. Можешь попросить ее связаться со мной?

– Шона в отпуске.

– Да ну?

– Улетела на Канары. Но должна вернуться со дня на день. Как увижу ее, попрошу.

– А… Ну ладно.

Самый трудный для себя вопрос Табита оставила напоследок:

– Терри, могу я тебя еще кое о чем попросить?

– Да, конечно.

– Ты знаешь о жителях Окхэма больше, чем кто-либо. Что они думают обо мне?

Терри сразу как-то съежилась, сконфузилась:

– Даже не знаю, что тебе сказать.

– Да говори уж как есть! – рассмеялась Табита. – Смотри, я же в тюрьме! Хуже уже и быть не может. Я просто хочу знать правду.

– Ну-у…

У Терри забегали глаза. Она немного поколебалась.

– Ты живешь сама по себе. Видишь ли, ты не совсем вписываешься в жизнь нашей общины. Выбиваешься из общего ряда. Знаешь, каковы люди. Они подозрительны. Ты для них… – Терри помялась, подбирая слова, – ты для них не такая. Не нормальная. Ну, понимаешь.

– Понимаю.

– Помнишь, как ты отказалась купить цветок мака в День памяти?

– Я?

– Ты тогда только приехала в Окхэм. Я верю, что ты не хотела никого обидеть. А потом, когда Полин Левитт приняла тебя за мужчину? Поняв свою ошибку, она извинилась, а ты ее спросила, что плохого, если женщина выглядит как мужчина?

– И что?

– Что?

– Что из того?

– А. Я хотела сказать, если бы все это зависело только от меня…

– Ладно, оставь. И все они думают, что именно я совершила убийство?

– Ну, знаешь ли, у каждого есть свои соображения.

– И что там у них за соображения?

– Понятия не имею. Но полиция не стала бы допрашивать всех просто так. Но я не думаю, что ты способна на такое.

– Спасибо, Терри. Мне было интересно.

– Что? Интересно?

Терри выглядела несколько сбитой с толку, словно только что посмотрела кино, а ей сказали, что она пропустила большую его часть.

Глава 40

Табита любила весну. В тюрьме ей очень не хватало подснежников, нарциссов и крокусов. А вскоре должны были появиться тюльпаны и колокольчики, которых было особенно много в лесу около Окхэма. Табита скучала по птицам, что начинали вить гнезда, по вернувшимся с юга ласточкам.

Но даже в тюремной камере весна все же проявляла себя. В маленьком квадратном окошке все чаще голубело небо; дни становились длиннее. Из библиотеки она могла видеть цветущие деревья и молодую листву. И по ночам больше не нужно было натягивать на себя по две-три футболки, джемпер и теплые носки.

Но в «Кроу Грейндж» весна не означала надежду. Одна из заключенных, убившая своего жестокого тирана-мужа, повесилась; двадцатидвухлетняя девушка, которую обвиняли в контрабанде наркотиков, так глубоко изрезала себе вены, что оказалась на волосок от смерти. Даже старая Вера стала набрасываться на надзирателей; иногда она выходила в центральный холл и рвала в клочки свои драгоценные бумаги, а по ее морщинистому лицу текли слезы.

– Это хреново, – заметила Микаэла, когда Табита рассказала о последних событиях.

Гладкая кожа на ее лице потемнела.

– Но