Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

ли ты сказать, что никогда не был счастлив? Ты жаждал стать сильным, я сделал тебя таковым. Ты мечтал о том, чтобы иметь возможность подвергать мучениям людей, и тебе она была предоставлена. Правда, всю грязную работу делал за тебя я. Ты думаешь, мне нравилось то, чем я занимался?»

«Так это же единственная твоя радость. Нести людям гибель – это все, что ты умеешь. Теперь я вижу, Хаммер, что ты за птица. Вижу тебя насквозь».

«А я вижу тебя, Вольф Хартман. Вижу, как ты корчишься и стонешь, когда эта старая ревматическая развалина-проститутка похлопывает тебя рукой по твоей лилейно-белой заднице. И какого мужчину ты вырастил в себе? Краль едва не убил тебя, а ты теперь лижешь ему за это пятки. Ты готов сделать все, чтобы добраться до Фриды и укрепить свое положение. Ты готов пресмыкаться перед Кралем и его дряхлой матерью, чтобы получить свое. Ну а в данный момент тебе остается лишь корчить из себя толкового сыщика в этой команде. Если я не ошибаюсь в тебе, то скоро ты начнешь ползать на коленях. Даже слишком скоро. Вот так-то, приятель».

Лейтенант не нашелся что ответить двойнику.

«Так в чем же дело, Хартман? Уж не откусила ли та шлюха тебе язык? Или же просто нечем мне возразить? Тебе же самому известно, как разочарован и опустошен ты, разве не так? Без меня ты не разобрался бы и в своих сексуальных предпочтениях. Не будь меня, ты был бы тухлым мясом и слонялся бы в поисках могилы, куда бы смог забраться. Ты и другие, подобные тебе, совсем не похожи на людей. Вы – это шелуха, которая носится по земле и только занимает пространство и время. Без меня ты был бы ничто. Поэтому не старайся отделаться от меня, дружок. Я с тобой навсегда. Ну а теперь будь хорошим мальчиком, и я помогу тебе догадаться, где эта девка и Радок. Ты же хочешь знать это, не так ли?»

Хартман не мог больше управлять своими мускулами, и его голова дернулась в утвердительном кивке.

«Вот и хорошо, – проговорил Хаммер. – А теперь давай-ка еще разок взглянем на карту…»

«Итак, дорогая маман, – писал Краль, водя авторучкой с золотым пером по бумаге, – я умоляю тебя следить за своим здоровьем, спать побольше и есть питательную, полезную пищу».

Например марципаны. Ешь их, корова! Может, сдохнешь от этого поскорее.

Писать письма, когда он был вне Вены, так же входило в круг неизбежных его обязанностей, как и во время его пребывания в Вене похлопывание по щечке маман, когда та отходила ко сну.

«У нас все идет хорошо, – сообщал он дражайшей родительнице. – Я участвую в весьма занимательном деле, о котором расскажу тебе поподробнее, когда вернусь в Вену».

«Если только эта история закончится когда-нибудь», – подумал Краль. Он имел дело с Радоком и его грязными уловками. Этому парню, помимо всего, постоянно везло. Ужасно везло!

Радок может стоить Кралю его должности, и к тому же в ближайшее время. Так что уже не до продвижения по службе и новой виллы в Пенцинге: удержать хотя бы то, что он имеет сейчас. Если он и дальше будет с таким же успехом руководить операцией, то ему следовало бы заранее позаботиться о шерстяном нижнем белье: Краль понимал, что зимы в России холодные.

Если бы только этот сукин сын оказался настолько глуп, чтобы удрать из Австрии – например, в ту же Германию, – то он стал бы головной болью уже для кого-то еще. А СД Австрии спокойненько умыла бы руки. Или это не так?

«О чем ты мечтаешь, Артур? – сказал он себе. – Это все равно что ожидать снега в августе».

Несмотря на все свое легкомыслие, Краль был трусливым человеком. Он совсем не хотел попасть в Россию. Он знал, что там могут случиться крупные беды. Он даже был уверен в этом. И что же станет с бедной маман, если его, разжаловав предварительно, отошлют из Вены? Куда она денется? Ей придется идти в приют для бедных или обратиться за помощью к сестрам милосердия. А то, еще не легче, перебраться в третьеразрядный дом призрения в Десятом округе.

Впрочем, последний вариант был единственным проблеском в черных тучах, нависших над Кралем. Какая возможность избавиться наконец от маман!

Дверь с шумом распахнулась, и в комнату влетел Хартман.

– Мы поймали их! – крикнул он возбужденно.

Краль от неожиданности прорвал бумагу кончиком пера. Это были те самые слова, которые он ждал с таким нетерпением все последние дни.

– Отлично! Где их взяли? Кто их схватил?

– На этот раз я точно знаю, что мы схватим их! – продолжал Хартман с горящим взором.

До Краля постепенно дошло, что слова лейтенанта отражали лишь его уверенность в победе, но никак не свершившийся факт.

– Еще один мудреный план, да?

Хартман смотрел на него безумным взглядом.

– Мы теперь поймаем их, я вам говорю!

Только сейчас Краль заметил толстую папку в руках у Хартмана. Лейтенант положил ее на письменный стол перед подполковником.

– Это на пятой странице, – сказал Хартман. – Я подчеркнул там нужное место.

Краль с недоверием смотрел на сделанное ему подношение.

– Это то, что надо, – кивнул Хартман на папку.

Открыв пятую страницу, Краль быстро нашел подчеркнутое место.

«Парусная лодка зарегистрирована на имя инспектора Радока. Номер лодки – 62D5NZ. Место стоянки – Старый Дунай».

Под этим содержалось еще упоминание о лодке фон Траттена на озере Винервальд. Радок приезжал туда несколько раз на лето. В рапорте местного полицейского указывалось, в частности, что юный Радок проявил себя настоящим моряком.

Краль недоуменно взглянул на Хартмана.

– Ну и что? Что из того, что он любит ходить на лодке под парусом?

– Как вы не понимаете? – произнес Хартман, хватая папку со стола. – То, что Радок опытный альпинист, – это к нам не имеет никакого отношения! Лишь сбило нас с толку! Мы ожидали, что он отправится пешком в Швейцарию. Но у этого негодяя совсем другой план. Он намерен попасть туда по воде. В Швейцарию – на парусной лодке. Как вы не видите?

Краль должен был признать, что это – неплохая идея. В ней был какой-то смысл.

– И что дальше? – промолвил он, показывая этим, что ждет от Хартмана продолжения.

– Есть и еще одна вещь, на которую мы не обратили внимания, гоняясь за Радоком. И вещь эта – время.

Краль не понял.

– Что ты имеешь в виду?

– Время работает на нас, – принялся объяснять Хартман. – Фрида сказала, что в