Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

– Могу ли я пойти вместе с вами и посмотреть?

Никто, кроме Нефрет, не осмелился бы обратиться с подобной просьбой. В то утро она не уклонялась от своих обязанностей, но принадлежала к тем счастливым молодым женщинам, чьи лица от физических усилий сияют, а распущенные волосы блестящими локонами обрамляют виски и щёки. Произнося эту фразу, она обрушила на мистера Дэвиса всю свою батарею взглядов, улыбок, локонов и тонких загорелых рук. Как заметил позже Рамзес, у бедняги не осталось ни единого шанса.

Они ушли под руку.

– Эмерсон, – сжалилась я над своим опечаленным супругом, – почему бы тебе не пойти с ними?

– Меня не приглашали, – проворчал Эмерсон. – Вопиющее упущение. Я не лезу туда, куда меня не просят.

– Нефрет даст нам знать, что происходит, – утешила его я.

И действительно, вскоре Нефрет прибежала обратно.

– Принеси пластинки, Давид, – выдохнула она, хватая камеру.

– Что происходит? – спросила я.

– Они снесли стену. За ней другая, оштукатуренная и с официальными печатями некрополя. Я…

– Что? – слово вырвалось у Эмерсона, прозвучав подобно взрыву.

– Я уговорила мистера Дэвиса подождать, пока я не сделаю несколько фотографий, – запыхавшись, объяснила Нефрет.

Сэр Эдвард прочистил горло.

– Я буду рад помочь, мисс Форт.

Она одарила его быстрой тёплой улыбкой.

– Не сомневаюсь, вы справились бы с этой работой лучше, сэр Эдвард, но мистер Дэвис не любит, когда кто-то вмешивается. Он и мне-то уступил только потому, что я умоляла и уговаривала.

Последующие слова Эмерсона по соображениям приличия не подлежат воспроизведению. Я вцепилась в него и упёрлась пятками.

– Нет, Эмерсон, ты не можешь туда идти, пока находишься в таком состоянии. Вспомни, мы договорились, что такт – самое главное... Рамзес, не дай ему уйти!

– Я не могу ждать, мистер Дэвис сам не свой от волнения. – Нефрет поспешила удалиться, а Давид последовал за ней.

– Чепуха! – воскликнул Эмерсон. – Ладно, Рамзес, отпусти меня. Я совершенно спокоен.

Истине это, конечно же, не соответствовало. Не знаю, смогу ли я донести до читателя смысл высказываний Нефрет. Внешнее заграждение из необработанных камней, очевидно, было вторичным; внутренняя стена, опечатанная печатями жрецов некрополя, должна быть изначальной. Это означало, что в древности в гробницу проникали, по меньшей мере, один раз — предположительно, грабители — но её не стали бы снова заваливать, если бы там не осталось что-либо ценное.

– Не унывай, Эмерсон, – произнесла я. – Теперь, когда найдена новая гробница, Ведомство древностей возьмёт всё под свой контроль. Мистер Вейгалл не позволит мистеру Дэвису совершить какую-либо глупость.

– Ха, – фыркнул Эмерсон. – Если бы это был Картер… А, чёрт с ним. Я возвращаюсь к работе.

После того, как он скрылся в гробнице, я небрежно заметила Рамзесу:

– Уже почти время ланча. Я пойду и скажу Нефрет.

– Какая ты заботливая, матушка, – отозвался Рамзес. – Я пойду с тобой.

Большинство из сопровождавших Дэвиса разбрелись по сторонам и сидели в тени, со скучающим видом вытирая пот с лица. Несколько мужчин слонялось у ступенек. Мистер Смит приветливо помахал мне рукой, и я подошла к нему.

– Значит, вы будете рисовать в гробнице? – спросила я, подходя ближе к входу.

Дэвис и Вейгалл были внизу, мешая рабочим, которые вынимали камни из разрушенной стены и переносили их на близлежащую свалку. Куски штукатурки с печатями некрополя были отколоты и брошены в корзину. С того места, где я стояла, больше не удавалось ничего рассмотреть.

– Это зависит от мистера Дэвиса, – любезно ответил Смит, вытирая мокрый лоб рукавом. – И от того, есть ли что-нибудь, что стоит запечатлеть. Они только что снесли стену, и я не знаю, что там за ней. Захватывающе, правда?

Нефрет, болтавшая с миссис Эндрюс, присоединилась к нам как раз вовремя, чтобы услышать его последний вопрос.

– Конечно! – воскликнула она. Повысив голос до пронзительного сопрано, она крикнула: – Мистер Дэвис, можно взглянуть? Я так взволнована!

– Позже, дитя, позже. – Дэвис с шумом поднялся по лестнице, выглядя очень усталым и разгорячённым, но исключительно довольным. Он был уже не молод; по крайней мере, стоило отдать ему должное за энтузиазм. Он погладил Нефрет по голове.

– Мы сейчас прерываемся на ланч. Возвращайся через несколько часов, если хочешь. И, – добавил он с самодовольной улыбкой, – приведи с собой профессора Эмерсона.

Ланчи мистера Дэвиса, устраиваемые в ближайшей гробнице, славились своей долготой и роскошью. Мы быстро закончили свою скромную трапезу, так что вернулись на место гораздо раньше него. С непокрытой головой под палящим солнцем Эмерсон уселся на валун и закурил трубку. Рамзес и Давид отправились поговорить с реисом Дэвиса, который сидел в тени вместе с другими мужчинами, ожидая, с присущим их классу невозмутимым смирением, возвращения хозяина. Я не могла разобрать, о чём они говорят, но оттуда постоянно доносились взрывы смеха, а Давид всё время краснел.

Когда мистер Дэвис вернулся (и вновь в сопровождении свиты), он обратился к нам с необычайной теплотой.

– Я подумал, что вам захочется взглянуть, – заметил он. – Видите ли, я снова это сделал. Лично нашёл ещё одну могилу.

Эмерсон крепко прикусил мундштук трубки.

– Хм-м, – промычал он. – Да. Всё, что в моих силах, конечно.

– В этом нет необходимости, – заверил его Дэвис. – У нас всё под контролем.

Я услышала треск и понадеялась, что это всего лишь мундштук трубки Эмерсона, а не один из его зубов.

В действительности работа уже закончилась. Дамы из компании Дэвиса жаловались на жару, а Вейгалл выглядел мрачным. Я услышала, как он что-то бормотал о полиции. Не в силах больше сдерживать любопытство, я присоединилась к группе, состоявшей из Вейгалла, Дэвиса, Айртона и Нефрет.

– Что происходит? – спросила я.

– Взгляните, если желаете, – любезно предложил Дэвис. Его усы обвисли от пота, а глаза блестели.

Нед вежливо помог мне спуститься по лестнице. Вход был открыт, за исключением нескольких рядов камня, сохранившихся у основания. Нисходящий коридор, типичный для гробниц Восемнадцатой династии, спускался в темноту. Он был завален щебнем, не достававшим трёх футов от высеченного в скале потолка, а на этом щебне лежал самый странный предмет, который я когда-либо находила в египетских гробницах. Он заполнял проход от