Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

– Она спит, – сообщила Нефрет, прежде чем я успела спросить. – С ней Давид; я подумала, ей будет полезно увидеть знакомое лицо, если она проснётся и не сможет вспомнить, где находится. Не зайти ли нам? Кажется, ужин готов; Махмуд стучит кастрюлями, как и всегда, когда мы опаздываем.

Фатима испустила испуганное шипение и бросилась в дом. Я не могла винить её за то, что она забыла о своих обязанностях; мы все полностью забыли о чём бы то ни было, полностью погрузившись в захватывающее повествование Дауда.

– Ну что ж! – провозгласила я, когда мы расселись за столом. – Я считала себя отличным знатоком людей, но, признаюсь, Лия поколебала это мнение. Подумать только, она оказалась способна на такую хитрость!

– И такую смелость, – тихо добавил Рамзес.

– Да, – признала я. – Когда я думаю об этой изящной малютке, смело прошагавшей сквозь кричащую, толкающуюся толпу на вокзале, и о той долгой, неудобной поездке – всё это для меня ново, странно и пугающе. Что она рассказала, Нефрет?

– Да ничего особенного. – Нефрет положила локти на стол – грубая привычка, которую она переняла от Эмерсона, и от которой я так и не смогла её отучить. – Она так устала, что постоянно засыпала, пока я купала её и укладывала спать. Она твёрдо настаивала, что мы не должны обвинять Дауда, что это полностью её вина. Она оставила записку родителям…

– Боже правый! – воскликнула я. – Как я могла забыть о них! Бедняжки, они, должно быть, вне себя!

– Думаю, они уже направляются сюда, – ответил Рамзес.

Так и оказалось. Мы нашли послания, которые Мустафа принёс с телеграфа. Вернувшись, он увидел, что мы заняты, и оставил их на столе в гостиной. Первое было отправлено рано утром — после того, как Уолтер и Эвелина обнаружили пропажу Лии. Во втором сообщалось, что они с Селимом садятся на следующий экспресс. Он должен был прибыть в Луксор около полуночи. Оставался вопрос, кто их встретит. Эмерсон дал мгновенный ответ:

– Рамзес, Давид и я. Нет, Пибоди, вопреки твоему мнению, нам не нужна твоя защита. Стоит ли напоминать, чтобы ты оставалась дома? Если получишь послание, написанное кровью, с просьбой поспешить мне на помощь, считай, что оно не от меня.

Затем поднялась суматоха, словно накануне битвы при Ватерлоо. Лия, конечно, невероятно сильно нарушила наши планы; но, увидев растрёпанные локоны и бледное личико, я не нашла в себе сил злиться на неё. Она свернулась калачиком на кровати Нефрет и крепко спала. Давид придвинул стул к кровати. Увидев, каким напряжённым и встревоженным было его лицо, я положила руку ему на плечо, чтобы успокоить:

– Иди и поешь что-нибудь, Давид. Теперь тебе не о чем беспокоиться, она в безопасности, а Эвелина и Уолтер уже в пути. Селим с ними. Эмерсон хочет, чтобы ты пошёл с ним встречать поезд.

– Да, конечно. Вы ведь не будете… вы ведь не будете её ругать, правда, тётя Амелия?

– Возможно, совсем немного, – улыбнулась я. – Такая братская привязанность делает тебе честь, Давид, но не беспокойся; я слишком рада, чтобы злиться. Её мужеству можно только позавидовать, в отличие от здравого смысла.

Наблюдая за цветом её лица и прислушиваясь к тихому дыханию, я пришла к выводу, что с девушкой всё в порядке, и отдых пойдёт только на пользу. Медицинский опыт подсказывал мне, что она проспит до утра, если её не потревожить, поэтому, оставив лампу зажжённой, а дверь приоткрытой, я отправилась на поиски остальных. В гостиной никого не было, кроме Фатимы и сэра Эдварда, внимавшему ей с огромным интересом.

Увидев меня, она замолчала и выбежала из комнаты, бормоча что-то о постельном белье, полотенцах и воде в умывальниках.

– Она рассказывала мне о вашей племяннице, – объяснил сэр Эдвард. – Я с нетерпением жду встречи с мисс Эмерсон; она, похоже, такая же предприимчивая и независимая, как и другие женщины в семье.

– Для семнадцатилетней девушки она слишком независима, – ответила я. – Впрочем, всё хорошо, что хорошо кончается. Извините, мне нужно пойти и присмотреть за порядком в гостевой комнате.

– А я пока уберу свои вещи из комнаты.

– Спешить некуда. Лия сегодня переночует в комнате Нефрет, а завтра Уолтер и Эвелин, возможно, уедут и заберут её с собой в Каир.

– Похоже, так и следует поступить. Миссис Эмерсон...

Но Эмерсон прервал его, выкрикнув моё имя, и я воскликнула:

– Боже правый! Он разбудит девочку. Извините, сэр Эдвард.

У другого человека возникла та же мысль; когда я подошла к комнате Нефрет, то увидела выходящего оттуда Давида.

– Она всё ещё спит, – сообщил он.

– Хорошо. А теперь иди, Эмерсон теряет терпение. И не забудь сказать Селиму, чтобы не был строг с Даудом.

Эмерсон просил меня помочь ему найти куртку, висевшую на крючке на самом видном месте. Я помогла ему одеться, разгладила лацканы и попросила быть осторожнее; и действительно, суровые лица Эмерсона и ребят больше напоминали спасательную экспедицию, чем группу джентльменов, направляющихся на встречу с друзьями. Я предложила, чтобы сэр Эдвард составил им компанию, но Эмерсон покачал головой:

– Ему лучше остаться здесь, с тобой. И не забудь, Пибоди, что я тебе говорил...

Я прервала лекцию и отпустила их с радостной улыбкой. Поезд мог опоздать, что часто случалось, но мужчины хотели к его приходу уже стоять на платформе. Моя дорогая Эвелина, должно быть, с ума сойдёт от беспокойства за дочь. Ей необходимо как можно скорее узнать, что Лия добралась целой и невредимой.

В эту ночь не спалось всем нам. Нефрет вернулась к Лие, но я слишком сильно разволновалась, чтобы успокоиться. Я попросила Фатиму сварить кофе и последовала за ней на кухню.

– Вижу, вы с сэром Эдвардом подружились, – небрежно заметила я.

– Он очень добрый, – потянулась к подносу Фатима. – Разве мне нельзя говорить с ним, Ситт Хаким?

– Конечно, можно. А о чём вы говорите?

– О многом. – Её руки деловито расставляли чашки с блюдцами, сахарницу и ложки. – Что я делаю, какой была моя жизнь раньше и какая она сейчас; о… О, обо всех этих мелочах, Ситт Хаким; я не могу говорить о важных вещах, но он улыбается