Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

стены до стены, и вся поверхность сияла золотом. Я наклонилась вперёд, не смея пошевелиться и едва дыша, потому что, пока я смотрела, золотая чешуйка размером с ноготь моего большого пальца дрогнула и упала с предмета на камни под ним.

– Что это? – прошептала я.

– Панель, покрытая листовым золотом, возможно, из святилища, – голос Неда был таким же тихим, как мой. – На ней лежит ещё один позолоченный предмет – возможно, дверь из того же святилища.

– А дальше – в конце прохода?

– Кто знает? Ещё лестница, ещё одна камера – возможно, погребальная. Завтра узнаем. Вейгалл собирается протянуть провод, чтобы у нас было электрическое освещение.

Теперь, когда он подсказал мне, я смогла разглядеть ещё несколько деталей. На панели виднелись рельефы и надписи.

– Золото, очевидно, нанесли на грунтовку, которая уже отслоилась. Ведь вы же не позволите этому дряхлому старому идиоту перелезать через панель?

В негодовании я высказалась почти так же прямолинейно, как это сделал бы Эмерсон (впрочем, он бы добавил ещё несколько прилагательных).

– Это не обсуждается, – кивнул Нед. – Я не совсем уверен, как мы будем действовать дальше. Возможно, миссис Эмерсон, вы что-нибудь нам посоветуете.

Разумеется, я с радостью согласилась. Мистер Вейгалл был совершенно прав, предлагая сообщить полиции и поставить охрану у гробницы. Одного упоминания о золоте было достаточно, чтобы пробудить интерес каждого вора в Луксоре, и ещё до наступления темноты каждый вор в Луксоре узнает об этом. Я ничуть не удивилась, узнав, что мистер Дэвис твёрдо решил проникнуть в гробницу на следующий день – тем или иным способом. Попытки Вейгалла убедить его подождать, пока панель не будет стабилизирована или хотя бы скопирована, были вялыми и вскоре потерпели неудачу.

– Айртон, вытащите эту штуку оттуда до завтрашнего утра, – приказал Дэвис. – Осторожно, конечно. Не хочу, чтобы она пострадала. Вернётесь к ужину, Вейгалл?

– Э-э… нет, спасибо, сэр. Думаю, я сегодня переночую в Долине. Я бы уклонился от ответственности, если бы оставил гробницу без охраны.

– Совершенно верно, – согласился Дэвис. – Тогда до завтра. Приготовьте всё. Хочу посмотреть, что там внизу.

Он ушёл, не дожидаясь ответа, поскольку, по его мнению, возможен был только один вариант. Мне вспомнилась одна из моих любимых опер Гилберта и Салливана: «Если Ваше Величество велит что-то сделать, то это уже сделано. А если это сделано, почему бы не сказать об этом?»[178]

(Я перефразирую, но общая идея такова.)

Айртон и Вейгалл обменялись взглядами. Они не очень ладили, но на какое-то время общий ужас сделал их союзниками. Вейгалл пробормотал:

– Это невозможно. Без того, чтобы всё разрушить.

Нед расправил плечи.

– Я ему скажу. Если только вы сами не желаете этого сделать.

– Моё положение в отношении мистера Дэвиса весьма щекотливо, – сухо ответил Вейгалл.

На мой взгляд, положение Неда было ещё более щекотливым. Однако сейчас не оставалось времени для споров или взаимных обвинений. Ситуация была критической. Если бы Эмерсон возглавлял раскопки, ни один камень не был бы тронут, и ни один человек не вошёл бы внутрь, пока панель не осмотрят, не сфотографируют (если возможно) и не скопируют (работа для Давида), а также не будут предприняты все возможные усилия для стабилизации хрупкого золота. Но этого явно не намеревались делать. И мой долг, как я отчётливо осознавала, заключается в том, чтобы предложить способы минимизации ущерба.

– Возможно, следует устроить нечто вроде моста над панелью, – предложила я. – У нашего реиса, Абдуллы, большой опыт в подобных делах.

Лицо Вейгалла просветлело.

– Я как раз собирался это предложить, – подхватил он. – Кажется, я знаю, где можно взять доску нужной длины.

– Я расскажу Абдулле, – заключила я. Вейгалл не возражал, хотя определённо знал, что я расскажу и Эмерсону.

Эмерсон повёл себя лучше, чем я ожидала, хотя мне следовало бы знать, что на него можно положиться, и он будет действовать разумно в кризисной ситуации. Если применять археологические термины, нас ожидал кризис — увы, лишь один из многих, и, возможно, менее катастрофичный, чем другие ужасающие методологические ошибки, происходившие в Долине Царей. Но на этот раз мы были рядом. И, естественно, не могли оставаться в стороне.

– Посмотри правде в глаза, отец, – сказал Рамзес, когда Эмерсон исчерпал свой запас ругательств. – Ты не сможешь не пускать мистера Дэвиса в гробницу. Мистер Вейгалл – единственный, кто имеет право ему помешать, и, похоже, он этим правом не воспользуется.

Даже сэр Эдвард, обычно такой невозмутимый, поддался всеобщему смятению.

– Они уже пригласили фотографа? Я предложу свои услуги, если вы считаете, что их примут.

– Мистер Дэвис послал за кем-то в Каир, – ответила Нефрет. – Кажется, он упоминал, что этого человека зовут мистер Пол. Но фотографа не будет ещё день-два.

К тому времени, как мы покинули Долину, работа была закончена — в первую очередь благодаря Абдулле. Доска была всего десять дюймов шириной, но её хватило, чтобы простереться от входа в гробницу до дальней стены коридора, и Абдулле удалось заклинить её так, чтобы она не касалась панели. Мистер Вейгалл протянул провод, чтобы обеспечить электрическое освещение, и мерцания ламп на гравированном золоте было достаточно, чтобы разбудить даже самое слабое воображение. Однако воображение — это всё, что нам позволили; Вейгалл не разрешил никому проверить мост. Эмерсон не стал с ним спорить. Его самообладание было ужасающим, лицо – непроницаемым. Всю обратную дорогу он был неестественно молчалив и не сопротивлялся, когда я предложила ему принять ванну и переодеться.

Хотя мне, к сожалению, и требовалось освежиться, я сначала направилась в гостиную, чтобы просмотреть доставленные сообщения.

– Чёрт возьми, – обратилась я к Давиду, единственному, кто пошёл вместе со мной. – Из Каира ни слова. Мы уже должны были получить весточку от Уолтера.

– Я пойду на телеграф, – предложил Давид. – Вы же знаете, какие они медлительные.

Он выглядел таким серьёзным, что я ласково похлопала его по руке.

– Не волнуйся, Давид, я уверена, что всё в порядке. Тебе не стоит уходить одному. Я пришлю кого-нибудь из наших.

К тому времени, как я нашла Мустафу и передала ему инструкции, уже стемнело, поэтому я ограничилась поспешным ополаскиванием в умывальнике и быстрой сменой одежды. Фатима принесла чайный поднос на веранду, где Гор нагло развалился на кушетке во всю длину. Я мягко, но