Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Лев Иванович, по всем социальным сетям разлетелись интимные фотографии Грачевой! Мы где-то что-то упустили. А здесь что случи… — осекся только что подбежавший Десятов.

В одной из кабинок на закрытой крышке унитаза сидела Грачева. Юбка почему-то была задрана, руки висели безжизненными плетями. Рядом валялось несколько пустых блистеров из-под таблеток и телефон, который дал ей полковник. На его экране был открыт сайт с размещенной на нем фотографией, на которой несколько мужчин в банных халатах сидели вокруг женщины в купальнике, державшей в руках предмет, напоминающий бутылку.

Гуров живо прошел в дамскую комнату. Приблизившись к женщине, он одернул ей юбку и приложил указательный и средний пальцы к сонной артерии. Пульс не прощупывался, но тело было еще теплое. Это вселяло небольшую надежду.

Полковник обернулся к толпе зевак:

— Вызывайте «Скорую»! Быстро!

— Вызвала, как только ее обнаружила, — отозвалась София. — Уже едут.

Глаза Грачевой были открыты, и взгляд их был осуждающий. Таким взглядом женщины обычно хотят сказать: «А я ведь предупреждала».

Надавив большим и указательным пальцами на щеки, Гуров раскрыл рот пострадавшей, чтобы проверить, нет ли внутри инородного тела, а также оценить состояние глотки: ведь если Галина, поддавшись инструкции маньяка, выпила хлорку, то по состоянию слизистой это сразу было бы видно. Однако рот оказался чист. То есть женщина выбрала свой способ уйти из мира, хоть в этом обойти того, кто ее запугивал и склонял к суициду. Аккуратно взяв Грачеву под мышки, он уложил ее спиной на кафельный пол. Его руки вспотели, в горле разрастался ком, но у полковника не было и секунды, чтобы отступать и позволить волнению взять вверх над разумом.

Наложив одну кисть руки на другую по центру грудины Галины, он начал резко надавливать, выполняя сердечно-легочную реанимацию.

— Раз, два, три… двадцать девять, тридцать.

На лбу появилась испарина. За спиной слышался возбужденный шепот, затихший в тот момент, когда кто-то, кто так же, как и Гуров, одним своим появлением заставил всех расступиться. Но сейчас перед полковником стояла лишь одна задача — не позволить случиться необратимому. Он не понимал, сколько времени прошло. Просто делал то, что должен, полагаясь на имеющиеся знания. Мыслей, что не уследил, не было. Пока не было.

— Лева, дорогой, хватит, — мягко прошептал Орлов, присев рядом со своим подчиненным. — Ее не спасти. Прекращай. Ты же не врач.

Начальнику не было свойственно такое поведение. На глазах у всего управления, под пристальными взглядами сотрудников, стоя на коленях, он говорил успокаивающие слова, пытаясь достучаться до разума полковника.

— Отойдите.

Это все, что смог выдавить из себя Гуров, чтобы не сбиться со счета. На глаза почему-то стали наворачиваться слезы. В голове все время крутилась одна фраза: «Нельзя потерять, еще одного потерять нельзя». Время тянулось бесконечно долго, у опера стала кружиться голова от смешанных чувств и недостаточного поступления кислорода в собственные легкие.

— Гуров Лев Иванович! Прекратите! Это приказ! — раздался громогласный приказ, который, отражаясь эхом от кафельных стен, раскатом пролетел по коридору.

Но Гуров продолжал. Продолжал, даже зная, чем может обернуться неисполнение приказа руководства. Не останавливался до тех пор, пока за спиной не послышалась суета. Боковым зрением он увидел людей в синей униформе. Они поспешно открывали свои укладки, извлекали ампулы, шприцы и еще что-то. Полковника отпихнули в сторону. Не сильный толчок просто свалил обессиленного Гурова с ног. Он прислонился спиной к стене, пытаясь отдышаться, руки у него тряслись. Медики, склонившиеся над Галиной, пытались с помощью дефибрилятора запустить ее остановившееся сердце.

— Разряд!

Грудную клетку женщины подкинуло вверх, и сразу второй медицинский работник стал делать искусственное дыхание. Гуров с трудом встал и, чуть покачиваясь, направился к выходу. Толпа расступилась, бросая на него неоднозначные взгляды. Софы нигде не было. На ватных ногах полковник проследовал на улицу, где его встретила прохлада летнего вечера. Состояние было подвешенным, мысли сбивались и путались, и он не понимал, куда ему идти. Рядом с входом в управление на лавочке сидел Десятов. Плотный сигаретный дым висел над ним, словно шапка. «Никогда не видел, чтобы Димка курил» — это первое, о чем подумал опер после происшедшего.

Молча подойдя к коллеге, он сел и чуть вытянул руку в сторону Дмитрия. Десятов, так же безмолвно, вложил не выкуренную даже до половины сигарету ему между пальцев, в которых еще до сих пор не унялась дрожь. Гуров затянулся и, выпустив дым, передал ее обратно, изрек:

— Дрянь редкостная.

Десятов кивнул и тут же выкинул бычок в мусорное ведро.

В полнейшей тишине они просидели так около десяти минут, пока из управления не выскочила бригада медиков, неловко пытающаяся протиснуть каталку в дверь. Димка подскочил и, подняв руку вверх, опустил шпингалет, теперь открылась и вторая створка. Гуров не поднял головы. Он не хотел видеть, как в машину «Скорой помощи» заносят накрытое простыней тело. Его душа была неспокойна, он испытывал угрызения совести. Не доглядел, не просчитал, а на кону — человеческая жизнь! Жизнь человека, которая и так висела на волоске, обратившегося к нему за помощью, желавшего, чтобы его услышали. Грачева была права — ее хотели убить, но она выбрала свой способ свести счеты с жизнью, наглотавшись таблеток. Значит, ее слова и о полученной посылке, и о ее содержимом, и некие предположения являлись истиной, и не верить им теперь нельзя, как минимум это подтверждают выброшенные в Сеть видео и фотографии, вывернувшие наизнанку подноготную Галины.

Гуров по-прежнему смотрел перед собой, сверля взглядом землю. В поле его зрения показались колеса каталки. Пересилив себя, он поднял голову, чтобы узнать окончательный вердикт…

Глава 5

— Вот хорошие таблетки, поверьте. Просто принимайте два раза в день, и спустя неделю почувствуете, что накопительный эффект срабатывает.

Рядом с терминалом для оплаты банковскими картами на столе появился коричневый пузырек из темно-коричневого стекла.

— Вам ваша нервная система только спасибо скажет. Да и стоит недорого, вот цена.

Фармацевт считала прибором штрихкод, и на небольшом экране высветились цифры.

— Их водой запивать надо?

Девушка за прилавком устало вздохнула и в упор посмотрела на полковника.

— Я же говорила… Кладете под язык — и все.

Гуров покрутил баночку в руках, затем, будто смирившись, произнес:

— Ладно, уговорили, давайте.

Расплатившись и забрав лекарство, которое обеспечивало спокойствие для нервов, а также способствовало увеличению собранности и концентрации, Лев Иванович вышел из аптеки. Висящие на входе колокольчики, именуемые «музыкой ветра», ударившись друг о друга, выдали красивые мелодичные переливы.

— Ну что, куда дальше?

Щурясь от солнца и жадно откусывая