Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

делить, поскольку сферы их интересов не пересекались: Лиз целиком и полностью сосредоточилась на учебе, а Джони – на музыке, борьбе с авторитетами и поиске себя. Тот случай, когда противоположности, подобно магнитам, притягиваются.

Продравшись через высокую траву и ощущая горячее прикосновение солнца на плече, Лиз подошла к Джони и протянула подруге руку.

– Не сейчас, – буркнула Джони.

Лиз тяжело вздохнула и присела рядом, примяв длинные стебли. Какое-то время она сидела молча, дав Джони возможность выпустить пар. Проводя много времени с пациентами, Лиз уяснила для себя одну простую вещь – иногда молчание намного действеннее слов.

В траве она поискала глазами клещей, почему-то вдруг озаботившись вопросом, являются ли норвежские клещи переносчиками возбудителя болезни Лайма. Да, надо уточнить этот момент, как только поймает сигнал. Подняв глаза в небо, она заметила над кронами деревьев хищную птицу, расправившую темные крылья и кружащуюся в лучах горящего солнца.

Джони заговорила первой:

– Хелена только и делает, что ищет повод меня задеть. Ей кажется, что я вечно выпендриваюсь. Ты видела вчера ее взгляд, когда я заказала шампанское? Она так и не избавилась от своих детских комплексов и болезненного отношения к деньгам.

– Все, чего она достигла, далось ей тяжелым трудом.

– А мне нет? – возмутилась Джони. – И что из того, что у бабушки был свой дом? Мы в нем почти не жили.

Лиз знала об этом как никто другой. Они с Джони жили на одной обсаженной деревьями улице, где у каждого дома имелось парковочное место на две машины. Не шиковали, но и не бедствовали.

– Да я бы не раздумывая поменяла дом на то, что было у нее. У всех у вас было.

На семью.

Мама Джони, модель чилийского происхождения, кого, кстати, Джони должна благодарить за свои большие темные глаза и тонкую кость, умерла через неделю после родов от инфекции, вызванной неполным отхождением плаценты. Отец Джони, британский фотограф, когда дочери исполнилось семь лет, бросил ее на попечение бабушки. Сейчас он давал о себе знать, только когда хотел получить от дочери бесплатные ВИП-билеты на концерты, где гвоздем программы была заявлена Джони.

Джони сняла солнцезащитные очки и потерла переносицу. Бледность ее кожи подчеркивали синяки под глазами.

– Надеюсь, все обойдется, и проблем из-за справки не будет. Я и не думала тебя использовать.

– Знаю, – ответила Лиз, и она не лукавила. Джони могла быть заносчивой. Могла быть эгоистичной. Но никогда не была расчетливой стервой. – Не переживай. Коллеги меня прикроют.

– Зря я, конечно, так поступила. Зря так резко сорвалась… кинула ребят из группы, Кая…

– Ты правда думаешь, что они тебя теперь по судам затаскают?

Джони пожала плечами.

– Я грубо нарушила условия контракта.

– И что сказал Кай, когда ты говорила с ним вчера вечером по телефону?

Джони захлопала глазами, словно не понимая, о чем речь.

– Вчера у озера. Это же Кай был?

– А, да. – Джони отвела взгляд. – Он уговаривал меня вернуться.

Лиз понимающе кивнула.

– Может быть, все еще наладится. Дай ему время остыть. Ты говорила, вы расстались?

– Мы с Каем плохо друг на друга влияем. В нашей жизни слишком много кокаина и прочей ерунды. И шансов, что что-то изменится с его стороны, практически нет. Он порочен до мозга костей.

Личная жизнь Джони всегда била ключом. В ее послужном списке значились танцор из Испании, с которым она даже недолго была помолвлена; владелец клуба на Ибице, с которым она прожила два года; австралийский серфингист, который мечтал увезти ее на Бонди. А потом появился Кай.

– Не каждый решился бы вот так взять и все бросить. Для этого нужен характер, – произнесла Лиз.

– Просто надо было как-то по-другому, что ли… Я все испортила, явившись сюда. Тебя подвела. Ты даже не догадываешься, Лиз, сколько ошибок я совершила, скольким людям сделала больно… – Она умолкла и сокрушенно помотала головой. – Не стоило мне сюда приезжать.

– Не говори так! Ты здесь ради меня! Между прочим, Хелена и Мэгги вчера уже дали задний ход и думали отказаться от наших планов по восхождению на вершину. Если бы не ты, мне пришлось бы сидеть четыре дня в приюте, изредка выбираясь на прогулку вокруг озера. Ты нужна мне!

– Нужна? – Джони рассмеялась. – Лиз, ты самый сильный и самодостаточный человек из всех, кого мне доводилось встречать. Тебе вообще никто не нужен. – Тень пробежала по лицу Джони. – И особенно я. Поверь на слово.

Глава 23. Хелена

Сжатые челюсти сводило от напряжения. Каждый шаг отзывался жгучей болью в покрывшихся мозолями пятках. Рюкзак подпрыгивал на плечах.

Лиз и Мэгги всегда боялись дать отпор Джони. «Тоже мне, нашлась принцесса, – злилась Хелена. – Правда ей не повредит».

Хелена вспомнила, как помрачнело лицо Джони при ее словах о дружбе с неполной занятостью, и, несмотря на разгоравшийся внутри гнев, испытала легкий укол чувства вины.

Долина постепенно переходила в лес. Легкий ветерок путался в ветвях берез, которые своими тонкими серебристыми стволами льнули друг к другу. Под ногами шуршали первые опавшие листья.

– Стой!

Хелена обернулась. Мэгги, пыхтя, пыталась догнать ее, но с тяжелым рюкзаком на спине задача была не из легких.

– За тобой не угнаться!

– Выпускаю пар.

– И как? Получается?

– Спроси меня на вершине Блафьеля. Надеюсь, к тому моменту стану спокойной как удав. – Обернувшись, Хелена заметила, что Джони и Лиз наконец тоже вернулись на тропу и продолжили путь. – Спорим, Лиз, как всегда, кинется защищать Джони.

Мэгги промолчала.

– Мне просто обидно, что Джони так с нами поступает. Полтора года ни слуху ни духу. Не звонит. Не приезжает в гости. Мы все это время, как заведенные, готовимся, покупаем снаряжение, входим в форму…

Мэгги бросила на подругу виноватый взгляд.

– Ну ладно, в тонус. В любом случае, ты прикладывала усилия, старалась, так? Для Джони все игра. Стрельнуло в голову – и сорвалась сюда. Заставила какого-то пацана, который наверняка при виде нее потерял дар речи, собрать рюкзак на собственное усмотрение, что очень в ее духе, и вот она уже здесь – дает концерт на сцене приюта и тусит до утра. Потом проходит пару километров по тропе, гладит метелки луговой травы – и на нее сразу снисходит благодать. Если бы я выпила столько бухла и легла спать под утро, не смыв косметику, на следующий день мною можно было бы пугать детей. А ей