Темная тайна художника - Моника Фет

– Пожалуйста. – Он показал на стул перед письменным столом и выжидающе посмотрел на известного художника.

Рубен Хельмбах сразу перешел к делу:

– Моя сестра пропала?

– Это верно.

Берт внимательно всматривался в лицо Рубена Хельмбаха, пытаясь найти хоть какое-то проявление чувств, но не смог ничего обнаружить. Выражение лица его собеседника было слишком деловым и бесстрастным.

– По всей вероятности, вам известно, что уже несколько лет мы не поддерживаем никаких отношений?

Комиссар кивнул. Он не спешил задавать вопросы. Обычно, придерживаясь такой тактики, получал больше всего информации.

– В таком случае я не знаю, чем могу вам помочь.

В данном случае испытанная тактика дала сбой. Рубен Хельмбах спокойно откинулся на спинку стула и ждал. На нем были джинсы и пуловер, и то и другое черного цвета. И ничего больше, ни куртки, ни пальто. Приближалась весна. Зима уже и так продолжалась слишком долго.

– По какой причине вы прервали отношения со своей сестрой? – спросил Берт.

– Так получилось.

Рубен Хельмбах производил впечатление скучающего человека. Но, вполне возможно, это было всего лишь высокомерие.

– Ваша тетя, Мари Тешнер, рассказала мне, что это ваша сестра прервала все отношения с вами и подвела под ними черту.

– Моя тетя никогда не имела ни малейшего представления о наших семейных отношениях, – спокойно ответил Рубен Хельмбах. – Она не может судить о них.

– Тем не менее ваша сестра несколько лет жила у нее. Вы считаете, что этого недостаточно, чтобы узнать человека?

– Ильке не особенно любила нашу тетю. Я не могу себе представить, что это изменилось за последнее время.

– Вы хотите сказать, что ваша сестра никогда ничего не рассказывала ей о своих чувствах?

Рубен Хельмбах положил ногу на ногу и не удостоил комиссара ответа. Он выглядел холеным и гораздо старше своих лет. Берт интересовался этим вопросом. Двадцать три года. В это было трудно поверить.

Вероятно, те люди, которые вращаются на публике, созревают значительно скорее, чем другие, подумал он. Ему обязательно надо будет поразмыслить, почему так происходит.

– Как бы вы описали свою сестру? – спросил комиссар.

Рубен Хельмбах задумался. При этом он уставился в одну точку на полу. Наконец он поднял голову и посмотрел Берту прямо в глаза.

– Раньше она была непосредственной, веселой девочкой. Умница, никогда не стеснялась прямо в глаза высказать собственное мнение. Даже отцу, который был вспыльчивым и непредсказуемым человеком.

– Ваша тетя говорит, что Ильке тяжело переживает гибель отца и до сих пор не может с этим справиться.

– Она была потрясена этим.

– А вы нет?

– У меня есть моя живопись.

– Это помогает при душевных потрясениях?

– Безусловно.

Этот человек показался комиссару скользким как угорь. За каждой его фразой скрывалось еще больше невысказанной информации. Той информации, которую Берт хотел бы получить от него.

– Ваша сестра проходит лечебный курс психотерапии.

На лице Рубена Хельмбаха появилось удивленное выражение. Однако комиссар никак не мог отделаться от подозрения, что это проявление чувств было не совсем искренним. Он знал, что перед ним сидит человек, который научился представать перед другими людьми в нужном ему самому образе.

– Похоже, моя тетушка приложила к этому руку. Она всегда относилась к тому типу людей, которые с удовольствием копаются в душах других и потом более или менее произвольно интерпретируют полученные сведения.

– При проведении нашего расследования мы никогда не исключаем ни одной версии, – сказал Берт. – Имея дело с психически неуравновешенным человеком, необходимо учитывать вероятность действий в состоянии аффекта.

– Может быть, за годы жизни у нашей тети Ильке сильно изменилась.

Очень умный тип, подумал Берт. И абсолютно непримиримый. Было совершенно очевидно, что между племянником и тетей натянутые отношения. Комиссар достал из ящика письменного стола номер журнала «Ремесло и искусство», который ему передала Ютта, раскрыл его и пододвинул поближе к Рубену Хельмбаху.

Тот бросил на журнал лишь беглый взгляд.

– Вот яркий пример того, что не следует доверять журналистам, – сказал он.

В этом Берт был полностью с ним согласен. Комиссар считал журналистов бичом человечества. Особенно тогда, когда у тебя был такой шеф, который по утрам внимательно просматривал все газеты, и при малейшем поводе у него случался холерический припадок.

– Кто эта девушка? – спросил Берт и показал на опубликованные фотокопии картин.

На лице Рубена Хельмбаха вновь появилось выражение едва уловимой скуки.

– Это не какая-то конкретная девушка, – объяснил он. – Это всего лишь… просто девушка. Так сказать, собирательный образ всех девушек в одной, вы понимаете меня?

Комиссар посчитал такое объяснение вполне удовлетворительным. Он уже и сам подумал примерно о том же. Тем не менее он не стал ничего говорить.

– Видите ли, – Рубен Хельмбах наклонился вперед и призвал себе на помощь руки, чтобы точнее выразить свою мысль, – художник, который вызывает интерес общественности, вынужден постоянно мириться с тем, что люди пытаются проникнуть в его частную жизнь. Они хотят знать о нем буквально все, стремятся выведать все его тайны.

Наконец-то у Берта возникло впечатление, что перед ним живой человек по имени Рубен Хельмбах, а не персонаж, роль которого тот играл.

– Как только жизнь художника становится полностью прозрачной, игра уже никого не увлекает. И публика теряет к нему интерес, отворачивается от него и обращается к следующему. Такие правила действуют в сфере искусства. Сегодня преклоняются перед авторитетами, приносят им жертвы, а завтра сами же поклонники кладут их на алтарь. И уже в то самое время, когда они их боготворят, люди ненавидят их, так как на самом деле никто не хочет терпеть над собой никаких богов.

– А девушка…

– Ее сделали моей тайной. И каждый пытается разгадать ее.

– Если напрячь воображение, то в ней можно узнать вашу сестру.

Рубен Хельмбах пренебрежительно махнул рукой:

– С таким же успехом в ней можно узнать девушку из соседнего подъезда или дома, юную Клеопатру или мою ассистентку Юдит. Это просто вопрос перспективы. В ней вы всегда узнаете того, кого сами хотите увидеть.

То, что он говорил, было совершенно обоснованно. Комиссар решил сменить тему разговора:

– Вы ничего не слышали о своей сестре?

– Нет. И не хотел бы ничего слышать о ней в будущем.

– Существует ли какая-то причина, объясняющая такую позицию?

– Непосредственно перед аварией, в которую попали мои родители, у меня произошла крупная ссора с отцом. Честно говоря, я уже даже и не помню, о чем была речь. Во всяком случае, тогда Ильке возложила на меня ответственность за смерть отца и нынешнее состояние нашей матери.

«Честно говоря». На собственном опыте комиссар давно убедился,