Темная тайна художника - Моника Фет

Она попыталась улыбнуться. Пригляделась к ямочкам на щеках, которые так нравились Майку.

– Майк…

Ильке закрыла глаза, чтобы представить себе его лицо. Однако ей это не удалось.

Рубен лишил ее возможности общения с другими людьми. Он запрещал ей заводить друзей, у нее никогда не было даже подруг. Из-за Рубена она так и не узнала, что такое настоящая дружба, привязанность, симпатия и многие другие чувства, возникающие при общении со сверстниками. Вероятно, осознание этого пришло к ней только во время сеансов психотерапии у Лары Энглер, а не гораздо раньше, так как Рубен лишил ее возможности самой прийти к этому выводу.

Ее взгляд упал на волосы, ниспадавшие на плечи. Рубен любил их больше всего. Он никогда не разрешал ей заплетать их в косу, как это делали другие девочки. Ей никогда не разрешалось носить шапочку. А она сама никогда не противилась, никогда не пыталась настоять на своем.

Потому что она не хотела потерять его любовь.

– Его любовь!

Как презрительно прозвучал ее голос.

Внезапно странное спокойствие овладело Ильке. Такой покой испытываешь иногда только во сне. Она медленно направилась в спальню, вытащила из-под матраса ножницы и вернулась в ванную.

– Тебе нравятся мои волосы, да?

Ножницы оказались очень острыми и хорошо справлялись со своей работой. Отрезанные пряди волос мягко скользили вниз по ее шее и плечам, приятно поглаживая их, и падали на пол, напоминая кучку бурых морских водорослей.

Когда работа была окончена, Ильке бросила ножницы в раковину. Она посмотрела на себя в зеркало. Бесстрастно, с ледяным равнодушием. Потом переступила через круг мертвых волос и, не раздеваясь, встала под душ.

Это было похоже на торжественный ритуал. И у Ильке сразу стало хорошо на душе.

Санитарка не вышла из комнаты. Вероятно, мы с Майком не внушали ей доверия. Она недоверчиво осмотрела нас с ног до головы и задала кучу вопросов, прежде чем вообще разрешила посетить Анну Хельмбах.

– В конце концов, – сказала я, – она, видимо, смягчилась только потому, что хорошо относилась к Ильке.

Майк кивнул. Он так нервничал, что от волнения непрерывно грыз ногти.

Мерли терпеливо слушала нас.

– Ильке похожа на свою мать? – спросила она, когда мы наконец закончили свой рассказ.

– Понятия не имею. – Майк все еще никак не мог преодолеть разочарование. – Мы плохо разглядели ее лицо, так как она просто сидела и все время смотрела на свои руки. Я думаю, она даже не заметила, что мы приходили к ней.

Наивно было ожидать, что мы сможем вернуть к действительности женщину, которая эту действительность, возможно, давным-давно вычеркнула из своей памяти.

– Зато мне сегодня посчастливилось. – Мерли с гордым видом показала нам листок бумаги. – Адрес Рубена Хельмбаха. Вот!

Я почувствовала, как у меня засосало под ложечкой, словно смотрела с большой высоты в пропасть. Сгорая от любопытства, я взяла листок в руки. Тогштадт. Довольно далеко отсюда. Пожалуй, рискованно для моего «рено». Он уже давно дышал на ладан.

– А вот здесь номер его телефона. – С преувеличенно серьезным выражением лица Мерли словно фокусник извлекла из кармана брюк второй клочок бумаги. – К сожалению, на том конце провода постоянно включался автоответчик, а я не знала, что должна была говорить.

У нее в руке появился третий листок бумаги.

– Потом я решила поинтересоваться, когда состоится выставка его картин. Этот тип, кажется, действительно пользуется большим спросом. Он постоянно занят. Возможно, мы сможем больше узнать о нем через директоров выставок.

– Мое почтение! – Очевидно, Майк точно так же, как и я, задавался вопросом, зачем мы обивали пороги в этом приюте.

– Будь благословен Интернет. – Мерли наклонилась к нам, словно собиралась доверить нам великую тайну. – Впрочем, этот Рубен рисовал не только девушек. В самом начале он многое испробовал. Но известность пришла к нему только с появлением портретов девушек. И случилось это внезапно, совершенно неожиданно для всех. Он собрал множество наград.

– Я сомневаюсь, что он сумеет нам помочь. – Майк двигал листок с адресом Рубена Хельмбаха взад и вперед по столу. – Ведь уже несколько лет Ильке и он не поддерживали никаких отношений.

– А может быть, именно в этом и заключается разгадка ее исчезновения, – сказала я. – Почему Ильке вычеркнула родного брата из своей жизни? Возможно, ее исчезновение связано с какой-нибудь сомнительной семейной тайной?

– Это смелое предположение. – Мерли исчезла в своей комнате и вскоре вернулась с увеличенным цветным снимком в руках. – Вот он, впрочем, еще раз. Мистер Адонис собственной персоной.

Рубен Хельмбах действительно оказался примечательным типом. Даже на фотографии его взгляд был таким проницательным, что создавалось впечатление, будто он видит тебя насквозь. Ты чувствовала себя голой, и тебя охватывал озноб.

– Ну, не такой уж он и сногсшибательный. – Майк, нахмурившись, внимательно рассматривал фотографию. – Он даже немного косит, или я ошибаюсь? – Майк непроизвольно потер подбородок, почти как Кэри Грант в свои лучшие времена.

Мерли подмигнула мне.

Я снова попыталась найти сходство между Ильке и ее братом. Нечто едва заметное, несомненно, было, но я никак не могла определиться, что именно. Возможно, сходство заключалось в этой едва заметной улыбке, которая у Ильке быстро переходила в громкий смех.

– Ильке прервала отношения со своим братом, – обобщила я. – Она потеряла отца, а ее мать живет в приюте для душевнобольных. Не слишком ли много страшных событий произошло одновременно, вы не находите? Между ними вполне могла бы существовать какая-то связь.

– Ты считаешь, что Ильке прервала отношения с братом, а после этого произошла авария? – Майк недоверчиво посмотрел на меня.

– Или наоборот, – сказала я. – Родители попали в аварию, и Ильке прервала отношения с братом.

– Вполне возможно, что брат ее и похитил. – Мерли взъерошила волосы, и теперь они у нее стояли как щетина на щетке. – Из мести. Или из ненависти. Вы не можете себе представить, на что способны люди.

В своей работе в обществе защиты животных она нередко сталкивалась с такими зверствами, что по ночам часто просыпалась в холодном поту.

– В этом нет никакого смысла. – Майк покачал головой. – Это было бы логично только в том случае, если бы он собирался ее…

Никто из нас не решился произнести это слово вслух. Но мы все подумали об одном и том же. Разве семейная тайна не была достаточным поводом для убийства?

* * *

Казалось, что воздух вокруг Рубена Хельмбаха вибрирует от его жизненной силы. Комиссар Мельциг зачарованно смотрел, как тот вошел в его кабинет и быстрым шагом