Темная тайна художника - Моника Фет

таких домов Берт всегда задавался вопросом, какое влияние оказывал такой открытый образ жизни на совместное проживание. Он не решался даже представить себе, каково это, если бы Марго и дети постоянно были бы на виду и не давали бы ему возможности побыть время от времени одному.

Рубен Хельмбах в настоящее время редко бывает дома, объяснила молодая женщина, которую звали Юдит Кранц. По ее словам, время от времени ему требуется уединенное место для работы. А здесь его постоянно отвлекают.

– Люди, которые вращаются в сфере искусства, просто сумасшедшие, – пояснила она. – Они высасывают из художников все соки, осыпают их наградами, таскают их с одной вечеринки на другую, выманивают у них картины, не дав тем даже просохнуть, а потом, когда пресытятся одним художником, тут же обращаются к следующему.

– Я не очень хорошо разбираюсь в живописи, – сказал комиссар. – Однако слышал, что Рубен Хельмбах в настоящее время пользуется большим успехом.

– Это еще слабо сказано. Из Рубена сделали культ. Но он видит истинную причину этого и играет по своим правилам. Он с самого начала редко появлялся на публике. Это могло дорого ему обойтись. Но, к счастью, случилось обратное. Сейчас буквально дерутся за его картины.

Комиссар с интересом слушал ее. В этом заключался положительный эффект спонтанных действий – люди оказывались более разговорчивыми, если у них не было возможности подготовиться к беседе.

Очевидно, эта же мысль пришла в голову и Юдит Кранц. Она замолчала и вопросительно посмотрела на комиссара.

– Чем я могу вам помочь? – спросила она.

– Информацией, – ответил Берт. – Как мне найти герра Хельмбаха?

– Я охотно передам ему, что вы хотели бы с ним поговорить. Он сможет вам позвонить, и вы договоритесь о встрече. Могу я спросить, о чем идет речь?

– В полицию поступило заявление о том, что его сестра пропала, и я хотел бы задать ему несколько вопросов.

Юдит постаралась скрыть свое удивление, но Берт заметил, как она на миг нахмурилась и как в ее глазах мелькнуло выражение крайнего изумления.

– Вы не знали, что у него есть сестра? – спросил он наудачу, так как она могла удивляться и тому обстоятельству, что Ильке пропала.

– Рубен мой работодатель, – ответила она. – Частная жизнь – это его личное дело.

Как ловко она вывернулась. Но, в конце концов, чувства этой женщины не были предметом обсуждения. Это могло измениться, но в настоящий момент он услышал достаточно. Берт попросил принести пальто, передал Юдит свою визитную карточку, попрощался и отправился в обратный путь, преодолевая пробки на дорогах.

Пиво было выпито. Берт почувствовал приятную усталость. Он намеренно поставил пустую бутылку на стол. Ему хотелось оставить хоть какой-то признак жизни в этой комнате.

* * *

Рубен искал забвения в работе. Он упаковал картины, которые выбрал для выставки, чтобы можно было вставить их в рамки, и продолжил работу над новой картиной. Потом приготовил обед для Ильке. Однако отнес еду вниз в подвал, а не стал обедать вместе с ней здесь, наверху.

Вскоре после этого позвонила Юдит. Ее голос звучал очень сухо, по-деловому, словно она хотела как можно скорее предать забвению события последней ночи. Это было самое лучшее, что они могли сделать, и Рубен с облегчением повел разговор в таком же тоне.

– А я и не знала, что у тебя есть сестра, – сказала она, и в этой фразе прозвучала тысяча невысказанных вопросов.

– Мы больше не поддерживаем отношения. – Рубен ответил совершенно спокойно, как бы между прочим. Однако в действительности в душе у него кипели эмоции.

– Здесь был комиссар полиции. Кажется, твоя сестра пропала, и он хотел задать тебе в связи с этим несколько вопросов.

От страха его зазнобило. «Спокойно, – подумал он, – Нет причин волноваться. Ты знал, что этот момент рано или поздно наступит. Веди себя хладнокровно и уверенно».

– Дай мне номер его телефона, – сказал он. – Я перезвоню.

Юдит продиктовала номер телефона комиссара, и на этом их разговор закончился.

С тех пор Рубен сидел в студии, уставившись в темноту, и размышлял. Он должен был как можно дольше избегать контакта с полицией. Когда Ильке будет готова добровольно остаться жить здесь с ним, тогда одним махом будут решены все проблемы: не будет ни похитителя, ни жертвы похищения. Она уже совершеннолетняя. Она могла сама решать, где и с кем ей жить.

Рубен налил себе вина. В студии царила такая абсолютная тишина, что можно было подумать, будто ты один на всем белом свете. Он сделал глоток. Даже вино было здесь гораздо вкуснее, чем в городе. Возможно, из-за того, что тишина и одиночество обостряли ощущения.

Он представлял себе все это гораздо проще. Он думал, как только Ильке освободится от вредного влияния тети Мари, она вновь полюбит его. Ведь квартира в подвале была задумана как временное пристанище. Неужели он построил свой план, исходя из неверных предпосылок?

Осторожно. Его мысли двигаются в опасном направлении. Сомнения не приведут ни к чему хорошему. Он должен был прежде всего сосредоточиться на комиссаре.

У комиссара не могло быть никакого конкретного подозрения. Это входит в его обязанности, при ведении следствия он обязан опросить каждого, кто хоть как-то связан с Ильке.

А если комиссар надумает разыскать его здесь?

Для этого не было никаких оснований. А если все-таки это случится? Подвальные помещения имеют надежную звукоизоляцию. Комиссар ничего не услышит.

Вино ударило Рубену в голову. Ему надо прекращать пить. Алкоголь действовал на него губительно. Он встал и, пошатываясь, вышел из студии. Когда он добрался до своей спальни, то понял, что не сможет уснуть. Он посмотрел на кровать, и его охватила нестерпимая тоска по Ильке.

Рубен медленно спустился по лестнице. Он нетвердо держался на ногах и должен был внимательно следить за тем, чтобы ноги попадали на ступеньки лестницы. Найти замочную скважину оказалось тоже совсем не простым делом. Только с третьей попытки ему удалось отпереть замок.

Ильке лежала в кровати и крепко спала. В слабом свете, который падал из коридора в комнату, она выглядела как ребенок.

Но она больше не была ребенком. Она была женщиной. Его женщиной. Настало время напомнить ей об этом. Рубен склонился над ней и поцеловал в шею.

Она мгновенно вскочила в такой панике, что плечом ударилась о его подбородок. Ему стало ужасно больно. От этой боли он почти протрезвел. Он заметил, что Ильке испуганно прикрыла грудь одеялом.

Рубен осторожно потянул одеяло вниз. Затем сел на край кровати. Погладил плечо Ильке. Ее кожа была теплой и мягкой