Темная тайна художника - Моника Фет

далеко отсюда. Мерли ушла с фотографией Ильке, чтобы опросить людей в том районе, где жила сама Ильке, а также Лара Энглер. Ведь человек не мог просто так взять и раствориться в воздухе, во всяком случае, незаметно. Кто-то же должен был хоть на что-нибудь обратить внимание.

Мы с Майком решили еще раз обойти все больницы и поискать в тех местах, которые что-то значили для Ильке. Мы сделаем это очень тщательно. А уж потом займемся Рубеном Хельмбахом.

Ильке подождала до тех пор, пока не была полностью уверена, что Рубен не вернется. Только после этого она встала и вытащила ножницы. Она незаметно взяла их из выдвинутого ящика в студии, когда Рубен наливал для нее воду в стакан.

Она совершенно спонтанно схватила их и спрятала сзади за пояс брюк. Ножницы были длинные, около двадцати сантиметров, и Ильке от страха вспотела, представив, что Рубен найдет их. Ему было бы достаточно лишь положить руку ей на спину.

Она прошлась по комнатам и внимательно осмотрелась. Где же надежное место? Под бельем? За подушками дивана? Под матрасом?

С ножницами в руках Ильке чувствовала себя почти защищенной. Теперь она уже не была полностью во власти Рубена. У нее появилась возможность защищаться.

Но сможет ли она сделать это?

Она решила спрятать ножницы там, где они были ближе всего к ней. Под матрасом. Она положила их в изголовье под одну из петель, которая крепилась к планке. Потом решила прилечь, чтобы немного отдохнуть. Тошнота прошла, уступив место изнеможению.

Ильке было приятно осознавать, что ножницы лежат у нее под головой. Она закрыла глаза и тотчас погрузилась в глубокий сон.

– Ты действительно считаешь, что нам можно это делать, Рубен?

– Можно делать все, что делает человека счастливым.

– Это относится и к преступлениям?

– Это не преступление. А сейчас лежи тихо.

Они уже так часто произносили эти фразы. Так часто. Ильке любит Рубена. И ненавидит его. Ей трудно понять, что эти чувства находятся так близко друг к другу. Однако, возможно, она ненавидит вовсе не его, а себя. Так как не может оставить его.

Как же сильно она любит его тело. Его запах. Его манеру двигаться. Она не может жить без его смеха и его шепота. И она хочет снова и снова видеть свое отражение в его глазах.

Так близко. И никому ни слова.

А именно потому, что они делают нечто запретное.

Родители удивляются, что они не ходят на вечеринки, а если и идут, то только вдвоем. Они задаются вопросом, почему у их детей нет друзей, которые наполняют дом жизнью. А если бы они знали причину, что тогда?

Тайны, секреты. Редкие, украдкой проведенные часы. Хорошо, что у родителей столько встреч. Они часто уезжают из дома. Но не достаточно часто.

Иногда ночью Рубен тайком приходит к ней. Этот страх. Они не должны уснуть, чтобы утром мама, когда придет будить, не нашла их в одной постели.

– Тсс. – Его руки ласкают ее тело. Его губы шепчут правдивые и лживые слова. Иногда Ильке не может различить, где правда, а где ложь. Она лишь знает, что не может жить без этих слов.

– А если они обо всем узнают, Руб?

– Тогда горе им.

Ильке очнулась от сна. Она вся в поту. Ее слезы намочили подушку. Ей хотелось закричать. Но она не сделала этого. Она вонзила зубы в тыльную сторону кисти и сжала их так сильно, что боль наполнила всю ее душу.

Установить адрес Рубена Хельмбаха оказалось совсем нетрудным делом. Комиссар Мельциг мог бы поручить своим коллегам выполнить определенную часть работы, но он был невысокого мнения о передаче обязанностей другим лицам. Только той информации, которую добывал лично, он мог полностью доверять. Он знал, что это верный путь прослыть чудаком. Но большинство коллег уже и так давно считали его таковым.

Он любил плести свою собственную сеть и уделял внимание каждой отдельной ниточке. В конце концов, она должна была быть достаточно прочной, чтобы не порваться в решающий момент.

«В настоящее время меня нет дома. Оставьте ваше сообщение. При случае я вам перезвоню».

При случае. Ну и нервы были у него. Он хорошо знал свою рыночную стоимость. Берт не оставил никакого сообщения.

Он принял решение закончить все дела на сегодня и лично разыскать Рубена Хельмбаха. Через одну из художественных галерей он узнал его домашний адрес. Художник жил в Тогштадте, в двух-трех часах езды в южном направлении.

Комиссар доложил руководству, взял свое пальто и покинул полицейское управление. Ветер усилился. Он продул Берту все уши, пока тот шагал через автостоянку к своей машине. Ему под ноги попалась банка из-под колы. Он инстинктивно хлестким ударом отбил ее в сторону. Берту захотелось побежать вслед за банкой и немного попинать ее, но он сдержался.

Иногда жизнь представлялась ему целым рядом попыток сдерживать свои порывы. С большим трудом приходилось потом отучать себя от того, что было хорошо в детстве. Чтобы когда-нибудь остаться с пустыми руками и стать взрослым. Берт дал себе слово, что оградит своих детей от этого. Если такое вообще было возможно.

* * *

Когда Мерли вернулась домой, часы показывали несколько минут одиннадцатого. Майк и Ютта еще не ужинали и ждали ее. На ужин был только хлеб с сыром и к нему один из чаев Ютты. Мерли несколько часов ходила по холоду. Горячий, крепкий чай согреет ее и вернет к жизни.

– Как все прошло у вас? – спросила она.

– Никак, – ответил Майк. – А у тебя?

– Мой поход закончился полным провалом. – С расстроенным видом она положила на стол фотографию Ильке. – Как только сунешь людям под нос фотографию, так они сразу превращаются в трех обезьян. Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу. Некоторые сразу захлопывают дверь перед твоим носом. Я чувствовала себя как крестьянка с дальнего хутора, которая собирается в грязных сапогах подвергнуть их любимый ковер специальной обработке.

Майк взял фотографию и стал ее рассматривать. Ильке улыбалась в объектив камеры так беззаботно, что его сердце было готово разорваться. У нее за спиной плескалось море. Они так радовались предстоящей совместной поездке. Что же с ней случилось?

– Некоторые соседи Лары Энглер время от времени видели Ильке. Но они не были уверены в том, было ли это в день ее исчезновения. Во всяком случае, никто не заметил ничего необычного.

– А на улице, где живет Ильке? – спросила Ютта.

– Ничего. – Мерли отпила глоток чаю. Постепенно