Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

– А откуда вы все это знаете? – подозрительно посмотрел на Пашилину Гуров, поскольку в материалах, которые ему дали на Слепневу, информации о ее сотрудничестве со следствием по делу «Триумфа» не было.

– А мне Николай все рассказал, – пожала плечами Анна. – В полиции со всеми подозреваемыми очные ставки со Слепневой проводили, а потом просто записывали показания как чистосердечное признание, а Екатерину в протокол не вносили, и она потом на суде выступила как свидетель. Не знаю уж, что она там наговорила, но на нее даже уголовного дела не завели.

– И о деньгах Слепневой вам Николай рассказывал? – предположил сыщик.

– Ага, – кивнула головой Пашилина. – То есть не совсем так. Он только сказал, что полицейские не смогли найти очень крупную сумму, которая пропала со счетов. Прямо он на Катьку не указывал, но и так было понятно, что кроме нее эти деньги взять было некому.

Гуров задумался. Эта информация могла сильно изменить весь ход дела и вводила третью версию мотива для совершения преступления. До рассказа Пашилиной у сыщика их было две: месть кого-то из вкладчиков за то, что его ограбили в «Триумфе», и личная неприязнь к супругам Ефимовым кого-то из их старых знакомых. А вот теперь и факт грабежа нельзя было исключать. Возможно, оба супруга погибли именно из-за того, что кто-то узнал о пропавших деньгах финансовой пирамиды и счел их причастными к исчезновению крупной суммы. Значит, и эту версию придется отработать. И не исключено, что тут-то Гуров и вышел на настоящий след преступника, поскольку обманутые вкладчики редко пытаются убить тех, кто оставил их без денег. По крайней мере на Сергея Мавроди покушений не было. А вот из-за крупных сумм денег, которые к тому же уже никто не ищет, убивали неоднократно!.. И все же допрос Пашилиной нужно было довести до конца.

– Анна Сергеевна, вы так и не сказали мне, в каких отношениях жили в браке Ефимов и Слепнева, – сменил направление разговора Гуров. – Может, Николай что-то рассказывал о друзьях семьи или завистниках?

– Вы думаете, кто-то мог их так ненавидеть, пока они были в браке, что убил после того, как они развелись? – проявив проницательность, презрительно поинтересовалась Пашилина. – Чушь какая! А мне поначалу показалось, что вы умнее!..

– Ну, что вам кажется, меня не слишком волнует, а о том, что я думаю, вам знать необязательно, – сухо отрезал сыщик, но затем чуть смягчил тон, чтобы не начинать новую конфронтацию с непростой по характеру Анной. – У меня есть несколько версий того, кто мог убить Николая и Екатерину. Чтобы следствие не совершило ошибку, я должен отработать каждую из них. И, даже если мне покажется, что бывших супругов убили инопланетяне, я буду этот факт проверять.

– Значит, действительно мое первое впечатление о вашем интеллекте было обманчивым, – усмехнулась Пашилина и несколько минут отвечала на вопросы сыщика демонстративно детально, как это делают, что-то объясняя ребенку, но затем незаметно для себя, благодаря усилиям Гурова, вновь втянулась в нормальный разговор и уже до конца беседы даже не вспоминала о своих репликах относительно интеллекта сыщика.

Достаточно быстро выяснилось, что о своей прошлой семейной жизни Ефимов рассказывал достаточно редко. И не потому, что он не вспоминал о ней, а исключительно из-за острого язычка Анны, которая начинала издеваться над всем, что Николай рассказывал о своем быте с Екатериной. И по словам Пашилиной, получалось, что жили супруги Ефимовы вполне обычно. Были друзья, конечно, были и недруги, но ни о каком серьезном конфликте этой семьи в ее прошлом, который мог бы кого-то толкнуть на убийство Екатерины и Николая, Анна не знала. И Гурова это слегка разочаровало. По крайней мере не облегчило задачу, и теперь придется искать кого-то из прошлого Ефимова и Слепневой, чтобы подтвердить или опровергнуть версию об убийстве из личной неприязни к ним.

Гуров высадил Пашилину недалеко от того места, где и забрал. Как оказалось, раньше Ефимов жил совсем недалеко от своей бывшей жены, и Анна это тоже своему любовнику иногда припоминала. И для того, чтобы получить информацию о тех людях, кто преследовал бывшего исполнительного директора «Триумфа», сыщику вновь пришлось отправляться в отдел полиции по району Щукино. И Гурову оставалось надеяться, что с заявлениями Николая о преследованиях там разбирались более обстоятельно, чем с мнимым самоубийством его бывшей супруги.

К удивлению Гурова, найти дела по заявлениям Ефимова в Щукинском отделе оказалось настоящим испытанием. Сначала в журнале регистрации никак не могли отыскать записи об этих обращениях потерпевшего, а затем оказалось, что все материалы уже отправлены в архив отдела. Капитан Щеглов, который числился архивариусом, отказался выдавать сыщику дела, сославшись на приказ начальника отдела, в соответствии с которым эта нехитрая операция была возможна лишь после получения письменного распоряжения самого полковника, и Гурову пришлось отправляться на новую встречу с Яровым. Тот встретил сыщика с каким-то театральным радушием.

– Лев Иванович, сразу хочу принести извинения за безалаберную работу лейтенанта Сухиной. Она обязательно будет наказана! – пообещал полковник и, поймав чуть удивленный взгляд Гурова, неправильно его расценил: – Я уже в курсе, что вы нашли просчеты в ее доследственном отчете и решили возбудить уголовное дело по факту убийства. Она, конечно, сотрудник молодой, а в молодости никто из нас от ошибок не застрахован, но такие ошибки должны караться по всей строгости! Сейчас решается вопрос о ее отстранении.

– Ярослав Дмитриевич, не ломай карьеру девочке. Воспитать ее нужно, но лучше отправь на полгодика «на земле» поработать, – поморщился Гуров. – Но я здесь не по этому поводу.

Сыщик поначалу хотел съязвить о том, что сам Яровой потребовал исключить из отчета судмедэксперта по смерти Слепневой кое-какие детали, но решил пока не делать этого. Время решить вопрос о том, привлекать ли начальника отдела за такие делишки к ответственности или просто сделать ему внушение, еще не пришло. К тому же таким заявлением Гуров бы подставлял Горшкова, а ему еще предстояло с патологоанатомом поработать вместе, и эксперт нужен был сыщику сосредоточенный на деле, а не затаивший обиду из-за того, что у «важняка» из главка возник конфликт с начальником отдела, причиной которого стал именно он.

– Ты прав, Лев Иванович! – воскликнул полковник, словно не услышав последнюю фразу сыщика. – Отправлю-ка я Сухину в участковые на полгодика. Пусть «на земле» пооботрется, с людьми пообщается. Глядишь,