Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

Хозяин кабинета недовольно покосился на полицейского, но никак самоуправство Гурова комментировать не стал, а ответил на вопросы в тон сыщику:

– Во-первых, у меня до инцидента с Ефимовым никаких контактов с правоохранительными органами не было и конфликтов с законом тоже. Поэтому и вспомнил этого ублюдка и вора, поскольку по-другому его назвать нельзя. А во-вторых, поскольку Ефимов переехал на новое место жительства, мы с ним больше не виделись, и я даже не знаю, где он теперь живет. Однако, зная сучью натуру этого насекомого, могу предположить, что его нашел кто-то еще из обманутых клиентов «Триумфа» и он не придумал ничего другого, как обвинить меня в том, что его снова стал кто-то преследовать. Иначе ваш визит логике не поддается. Если только вы не взялись вновь расследовать преступления этой проклятой финансовой пирамиды и не решили собрать побольше показаний.

– А вы многих людей знаете, кто от «Триумфа» пострадал? – проигнорировал Гуров предположение Самошникова.

– У меня среди знакомых и друзей пара десятков таких людей найдется. Ну и еще группа в соцсетях есть, в которой обманутые вкладчики объединились, – пожал плечами завхоз. – Так что знаю, наверное, около сотни таких же, как и я, горемык. Не всех лично, конечно, но знаком с ними так или иначе. Так вы объясните, зачем я вам понадобился?

– Ефимова убили. И его жену тоже, – спокойно ответил сыщик.

– О, черт побери! – удивленно воскликнул Самошников, а потом даже не стал скрывать свое злорадство. – Значит, правило бумеранга все-таки сработало! Воздалось этим ворам за грехи их!

– А не слишком ли жестокая плата за аферу? Тем более суд признал и Ефимова, и его бывшую жену лишь свидетелями преступления, – с усмешкой поинтересовался Гуров.

– Свидетели, конечно! Как же! Они такие же свидетели, как я – папа римский! – возмутился в ответ завхоз. – Их от тюрьмы отмазали, видимо, только потому, что большую часть украденных у народа денег так и не нашли. А эта парочка, наверное, поделилась со следаками. А насчет платы – не жестокая! Насколько мне известно, были те, кто из-за обмана «Триумфа» умерли от сердечного приступа, а были и такие, кто жизнь самоубийством покончили. Так что на руках этой шайки из «Триумфа» немало человеческой крови. И если кто-то набрался смелости и решил им отплатить, то этого человека не судить нужно, а поблагодарить!

– Может быть, орден ему еще дать? – жестко спросил сыщик.

– Может быть! – вызывающе посмотрел на него Самошников.

– А я посмотрю, вы с полицейскими совсем разговаривать не умеете. За такие заявления вас легко в подозреваемые записать, – неожиданно для завхоза рассмеялся Гуров, а затем вновь сменил тон на деловой: – Кстати, где вы были пять дней назад?

– А вот и не запишете! В подозреваемые, я имею в виду, – словно ребенок, радостно хлопнул ладонями Самошников. – Я в санатории на юге лечился. И болезнь свою, кстати, из-за этого проклятого «Триумфа» получил. Свидетелей этому целую кучу найти можно.

– А две недели назад? – не успокоился сыщик.

– Там же! – еще более радостно воскликнул завхоз. – Мне месячный курс лечения прописали, и я в санатории сорок восемь дней пробыл, две смены. Вернулся только позавчера. Так что к смерти этих двух людей отношения не имею. Я-то и сам их хотел убить, да трусоват я малость. Да и не то что убить, ударить-то человека не умею. Ефимов бы вам это подтвердил, хотя тогда он и наврал с три короба, гад. – А затем вызывающе посмотрел на сыщика. – И не говорите мне, что о мертвых людях плохо говорить не принято! Это не люди, а нелюди!

Самошников рассказал, что акционеры «Триумфа», по крайней мере те, с которыми он общался, считали виновной в хищении денег всю верхушку финансовой пирамиды. То есть не только генерального директора Абрамова, который получил реальный срок, но и остальных, которые лишения свободы избежали, – исполнительного директора Ефимова, его жену, работавшую в «Триумфе» старшим экономистом, а также Арташеса Арапетяна, который занимался в фирме вопросами безопасности и по делу о мошенничестве никак не проходил. Но, по словам Самошникова, последний и был одним из главных совладельцев «Триумфа», теневым руководителем фирмы, и обеспечивал ей «крышу» от ментов и бандитов. Алексей был уверен, что именно эта четверка поделила между собой пропавшие деньги. И возможно, Арапетян забрал бо́льшую их часть. Правда, где искать бывшего начальника службы безопасности, ни Самошников, ни его собратья-потерпевшие не знали, но Гурова это не беспокоило. Найти такого человека для него большого труда не составит.

В главк Гуров после встречи с Самошниковым не поехал. Во-первых, было уже поздновато, а во-вторых, Станислав так ни разу за день и не позвонил другу. Это означало, что ничего интересного относительно Ряховского напарник не нашел, а значит, и ждать его сегодня на службе не стоит.

По дороге домой сыщик ломал голову над одним вопросом: как преступник смог заставить Слепневу записать то самое голосовое сообщение на телефон, в котором она объясняла причину своего «самоубийства». Судя по той дозе миорелаксантов, которую убийца вколол женщине, она не только двигаться, но и разговаривать не могла. А значит, он заставил женщину надиктовать обвинения в адрес своего жениха до того, как обездвижил жертву. Вот только голос Слепневой на записи звучал достаточно искренне, словно она действительно возненавидела Ряховского и решила наложить на себя руки. И это сбило с толку не только недалекую Сухину, но и не укладывалось в логической цепочке, выстроенной самим сыщиком.

Впрочем, оставался еще один вариант, который не исключал Гуров, – убийца создал запись голоса Слепневой с помощью нейросети, а потом скопировал заготовку на телефон жертвы. Но тогда получается, что преступник должен был общаться со своей будущей жертвой до ее смерти, чтобы записать голос Екатерины, а значит, Слепнева могла знать его. Этот вариант казался Гурову более реалистичным, и сыщик задумался, можно ли из дипфейка получить какую-то информацию о его создателе и удастся ли это все как-то использовать в расследовании.

– К черту! – отмахнулся от этих мыслей сыщик, подъезжая к дому. – Хватит на сегодня головоломок. Нужно прочистить мозги перед завтрашней работой и отвлечься на что-то постороннее…

Однако полностью выполнить задуманное Гурову не удалось.

Мария сегодня пришла домой раньше, поскольку перед премьерой спектакля режиссер решил дать всей труппе немного дополнительного отдыха, и Строева его использовала по-своему. Иногда актриса и дома продолжала жить в образе своей героини, удивляя мужа непривычными поступками и странными высказываниями, которые были Марии не присущи, но сегодня Строева от этого отказалась. Она, подобно мужу, решила выкинуть из головы все