Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– Все банкиры клянутся в этом… до поры до времени…

– То есть? – Руслан Иванович поднял брови.

– На сегодня двадцать президентов коммерческих банков числятся в бегах… Вы знаете это… – Люба улыбнулась.

– Издержки будут в любом деле… Я отношусь к этому спокойно. – Люба перебирала на коленях бумаги.

В верхнем ящике стола, под правой рукой у Руслана Ивановича лежал пистолет, приобретенный в целях обороны и зарегистрированный вполне официально, и сейчас он готов был всадить в эту бледную, как блин, наглую морду, заплевывающую его своей эрудицией и осведомленностью, всю обойму!

– А что дает вам присоединение к телекоммуникационной системе SWIFT?

– В прошлом году мы потратили миллион долларов на техническое переоснащение нашего банка, выполнив жесточайшие требования SWIFT. Теперь мы не просто связаны информационно со ста пятьюдесятью зарубежными банками, но и в считаные минуты производим все операции с любым из этих банков. Вы видели наши новейшие компьютеры IBM, скоростные принтеры. Да и вот этот персональный компьютер… – Руслан Иванович кивнул на стол справа, – связывает меня со всем миром, дает любую информацию. Видели на крыше спутниковую антенну?

– Ваш банк впечатляет…

– Это заслуга покойного Виктора Сергеевича Коршилова… – Он поднял взгляд на портрет маслом в роскошной раме и скорбно вздохнул.

– Убийца не найден?

– Нет… – Руслан Иванович покачал головой и, глядя в глаза журналистке, опять поймал себя на мысли, точнее на страстном желании немедленно выпустить в нее обойму разрывных пуль. Дуэль началась, у каждого были свои козыри, свои карты, свои правила, вопрос состоял в том, кто первым бросит открытый вызов, кто начнет. Осторожность и хитрость на сей раз изменили Руслану Ивановичу, взыграла горячая кровь, и он на мгновенье забыл, что беседовал с ненавистной корреспонденткой не в подвале особняка, а в офисе банка. Он видел перед собой не корреспондентку Стрешневу, а гниду, бесполое существо… – Неподалеку от того места, где прятался убийца, нашли вот это… – Он вынул из кармана крышечку от объектива «Никон» и, не сводя с журналистки глаз, положил перед нею на стол.

– Любопытно… – не сразу ответила Люба, проглатывая пересохшим горлом слюну. – Это следователь вам подарил?

Руслан Иванович словно не расслышал колкости.

– Еще вчера… – серьезно, печатая каждое слово, говорил он, сверля Стрешневу прищуренными глазами, —…я хотел подарить ее вам…

– Эту крышечку? – Люба нервно хмыкнула. – Лучше фотоаппарат, а то у меня давно затвор сработался… Шестеренки, шторки…

– Но ведь вы и от крышечки не отказались бы? У вас, кажется, она потеряна?

Руслан Иванович чувствовал, что сделал сильный ход, лицо корреспондентки казалось ему растерянным, обескураженным. Она вдруг громко рассмеялась, и трудно было понять, искренний это смех или чистая истерика. Не сводя с нее сверлящих глаз, банкир сделал следующий ход, он любезно протянул ей две фотографии с бегущим к уазику снайпером.

– Утром по общей почте получили… Что это значит, не могу понять, но на обоих снимках трафарет с маркой фотоаппарата «Никон» и временем съемки, точно совпадающим с моментом убийства Коршилова…

Люба безразлично посмотрела на фотографии и вернула их банкиру.

– Но какое отношение все это имеет к убийству президента банка?

– А вы… вы не знаете? Не догадываетесь? – Руслан Иванович понял, что припер корреспондентку к стене, в голосе появилась нотка торжества.

– Я вас… не понимаю…

Люба вытащила из кармана жакета крышечку и надела на объектив фотоаппарата.

«Никон»!!!

Руслан Иванович стушевался и не смог скрыть этого.

– Вот и я не знаю, – растерянно, вдруг произнес он. Люба еще раз взяла в руки фотографии и получше рассмотрела их.

– Хотите, мы их опубликуем?.. С вашим комментарием…

Руслан Иванович сгреб все в ящик стола.

– Пусть следователь комментирует.

– Резонно… А как вы думаете, политическое это было убийство или уголовное?

– Политическое… И думать нечего.

– Вы не боитесь, что и вас может ожидать та же участь? – Люба завладевала инициативой. – Особенно если учесть ваше намерение баллотироваться в Думу?

– А вы? Газеты писали, что на вас уже покушались?

– Глупая история… Меня с кем-то перепутали… Вы не ответили на мой вопрос.

– Может, и нет… – Руслан Иванович пропустил мимо ушей последнюю реплику журналистки. – Ваши статьи частенько попахивают шовинизмом и могут не всем нравиться… Например, о беженцах, о русских рабах…

– Естественно… Даже прическа не всем нравится! А уж статьи… – Люба принужденно засмеялась. – Все-таки ответьте, пожалуйста, на мой вопрос!

По переговорнику очень кстати раздался голос секретаря:

– Руслан Иванович! Фельдъегерь принес документы, требуется ваша личная подпись.

– Простите… – Руслан Иванович, словно обрадовавшись, вышел из кабинета.

Оставшись одна, Люба призадумалась, ожидая, что вот-вот вернется Руслан Иванович, но тот не возвращался. Она обвела взглядом стены кабинета, солнце переместилось с пола на стену, отделанную резными дубовыми панелями, и золотистым лучиком осветило ловко закамуфлированную под швы панелей дверь как раз за президентским креслом. «Наверное, ванная, душ…» – решила она и не удивилась, потому что подобное встречала едва ли не в каждом кабинете более или менее значительного руководителя, и ничего плохого в этом не видела.

Она стала перебирать лежавшие на коленях бумаги, нашла в них средних размеров конверт, вытащила из него фотографию и долго рассматривала ее… На сегодня это был ее главный козырь… Игру можно было еще остановить, сгладить невинными вопросами, шуткой, затереть, запылить, обратить все в заурядно-рутинные вопросы-ответы… Но как быть с обвинением в шовинизме?.. Нет… Пусть поволнуется, помучается бессонницей, потеряет уверенность… «Я докопаюсь!» Она совсем забыла о Емеле.

А Емеля в эти минуты сидел на кровати в спальне Руслана Ивановича и слушал на магнитофоне помеченную фломастером кассетку. О такой удаче, о таком открытии он даже не мечтал. То, что он обнаружил, выходило за рамки привычного понятия «компромат», это был убойный материал против Руслана Ивановича Залеева. Теперь понятно было, почему он проявлял такую заботу об охране своего особняка, где не хватало лишь полуметровых стальных дверей с сейфовыми кодами. И самым печальным было то, что этой фигурой не интересовались ни МВД, ни ФСБ, ни высшие финансовые органы России. Для них, как и для всего российского народа, подобная фигура должна была являть собой гаранта новой демократии, фигура, на стороне которой были все законы Уголовного кодекса и статьи Конституции.

Из-за окна донесся звук грузовика. Емеля выключил магнитофон и подошел к окну, осторожно сдвинул занавеску – внизу проезжал ассенизатор с охранником на подножке, на цветочной клумбе мажордом срезал к возвращению Большого Хозяина свежие хризантемы. Когда цистерна проезжала мимо него, он посторонился и брезгливо отвернул голову.

Емеля посмотрел на часы и удивился, как незаметно пролетели полчаса. Подошел к сейфу, провел ладонью по металлу, как бы убеждаясь в его несокрушимости. Он сомневался в том, что ему еще раз удастся когда-либо побывать в этой спальне, а просто так оставлять сейф не хотелось. Если там есть компромат, то сегодня же сам