Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Я доверилась тебе когда-то, – продолжала Фрида, обращаясь к лейтенанту. – А ты всех предал. Падре, меня. И даже себя. Какое же ты ничтожество, Вольф! Жалкий сморчок! А было время, когда я верила, будто ты столь же велик, как вселенная.

– Отлично, фрейлейн! – схватил Краль Фриду за руку. – Перебирайся на катер! В Вене у тебя будет предостаточно времени сказать все, что захочешь.

– Отпустите ее, Краль!

Оберштурмбаннфюрер уставился на Хартмана.

– Ты что, спятил? Еврейская сука отправится с нами.

– Отпустите ее. И опустите пистолет.

Краль покачал головой.

– Не вмешивай свою идиотскую сентиментальность в наши дела.

– Ну! – Хартман угрожающе выставил гранаты вперед. – Отпустите, или я разнесу вас в клочья, так что погребены вы будете по частям.

Краль опустил руку Фриды и выронил пистолет.

– Надеюсь, ты понимаешь, какую страшную глупость совершаешь, Хартман? Сейчас не время играть роль Хаммера. Забудь о ней.

Хартман вперил горячий взор в Краля.

– Это-то я и хочу сделать – забыть о Хаммере. Он – уже история. Вымышленный персонаж, плод нашего с вами воображения.

– Ты что, не понимаешь, Хартман? Мы же взяли их! – заскулил Краль. – Хотя с документами и пришлось нам распрощаться, преступников мы все же задержали. И убери эти проклятые гранаты. Они сделали свое дело. Довольно драматических эффектов и блефа.

– Возвращайтесь на катер, подполковник! Да побыстрее! Двигайтесь же! – приказал Хартман, устремив взгляд на Фриду.

Краль поднялся против своей воли на борт патрульного судна, оставив в лодке Фриду и Радока. Девушка наклонилась над своим другом, пытаясь остановить его кровотечение.

– Вот так, – молвил Хартман. – А теперь садитесь, подполковник.

– Убери гранаты, Хартман. Обещаю, я забуду этот инцидент. Не валяй же дурака.

– Заткнитесь, подполковник! – оборвал Краля лейтенант и сказал Фриде: – Садись на весла. Греби в Швейцарию. Их пограничный патрульный катер вернется только через час. Так что вы успеете добраться до Ландшлахта. Городок увидите, как только рассеется утренний туман. – Он показал головой в сторону Швейцарии. – Вперед же, черт возьми! Ну!

Она смотрела на него снизу вверх.

– Не благодари меня, – продолжал Хартман. – Это совсем не то, что ты думаешь. Совсем не то. Никаких сантиментов. И я отнюдь не изменился в последнюю минуту. Вы оба самоотверженно сражались. Но у вас никогда не было шансов. Вы боролись за то, что считаете добром. Ради гуманных целей. Браво!

Краль попытался было встать, но Хартман пригрозил ему гранатами, и тот, съежившись, остался сидеть у кабины катера.

– Скажу прямо, я с самого начала был уверен, что мы схватим вас, – говорил Хартман. – Когда сталкиваются между собой служебный долг и доброе намерение, первое всегда побеждает. А вот теперь я хочу помочь вам. Я сделал свое дело, которое, как я понимаю, касалось только этих документов, покоящихся ныне на дне озера, где они не представляют собой никакой угрозы рейху. Поэтому вы – и ты, и твой друг, или как там его, – можете отправляться куда глаза глядят. И не думай, что это какая-то скрытая доброта. Вовсе нет! Не толкуй превратно побудительные мотивы моих поступков. Я отпускаю вас лишь потому, что есть еще кто-то, кого я ненавижу больше, чем вас. – Замолчав на мгновение, он посмотрел вниз на Краля, потом – на гранаты в своих руках. И произнес: – Я фантазировал, как буду медленно убивать тебя, когда мы вас схватим. Но теперь… Сейчас же убирайтесь отсюда! А не то ты утонешь в крови своего друга!

Оберштурмбаннфюрер возразил резко:

– Если ты отпустишь их, Хартман, тебе конец. Ты загубишь свою карьеру. Уже на следующей же неделе ты очутишься в России.

– Прощай, Вольф! – сказала Фрида, берясь за весла. – Может быть, ты и в самом деле так велик, каким я тебя когда-то представляла себе.

Хартман проигнорировал эти слова.

– Плыви прямо, не сбиваясь с курса. До берега – двадцать минут ходу.

Фрида посмотрела вниз. Взор Радока по-прежнему был обращен в небо и на чайку, кружащую высоко над ними.

– Держись, Радок! – взмолилась она едва слышно. – Держись! Не умирай у меня на руках!

Когда девушка снова взглянула на катер, Хартман уже не смотрел на нее. Повернувшись к ним спиной, он говорил что-то Кралю.

Фрида начала грести, но управляться с веслами она не умела, и лодка двигалась рывками. Радок попытался что-то сказать, но расслышать его было нельзя.

– Что? – спросила она, склонившись над ним.

– Греби ровно, – ответил Радок. – Это же так просто… Сунул – вынул… Сунул – вынул… Главное – соблюдать ритм.

– Ну и проказник же ты! – рассмеялась Фрида.

Прошло несколько минут, и лодка перестала рыскать из стороны в сторону: Фриде удалось наконец найти правильный ритм. На патрульный катер она не смотрела, поскольку не сводила взгляда с улыбающегося лица лежавшего перед ней Радока.

Так и скользили они по воде, тихо и мирно. Над озером все еще висел туман, теперь уже розовый.

Внезапно эту идиллию нарушил ужасный, отдавшийся у них в ушах грохот.

– О Иисусе! – проговорила она, глядя туда, где только что был катер, и увидела лишь горящие обломки. – Вольф! Бедный Вольф!

Лодка запрыгала на волнах, поднятых взрывом. Когда же вода успокоилась, Фрида снова стала грести.

Ричард Флэнаган

Седьмой вопрос

Richard Flanagan

Question 7

Copyright © 2023, Richard Flanagan

All rights reserved

Перевод с английского Алякринского Олега

© Алякринский О., перевод на русский язык, 2025

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Филу Каллену

Автор не приложил усилий для того, чтобы узнать, является ли это историей, автобиографией, географическим справочником, трагедией, романом, альманахом, мелодрамой или фантазией. Это может быть чем угодно, а может, и нет. Вопрос задан, но где ответ?

«Хобарт таун меркюри», рецензия на «Моби-Дик», 1851 г.

«Нет, это не фортепьянная пьеса, это греза».

Дюк Эллингтон

Глава 1

1

Зимой 2012 года, вопреки всякому здравому смыслу и по причинам, которые не имели прямого отношения к писательству – сколько бы я ни утверждал обратного – и которые даже теперь остаются для меня неясными, я посетил место расположения лагеря Охама в Японии, где когда-то находился в плену мой отец. Это был очень холодный, ветреный день, и железное небо нависало зловещим полотнищем над Внутренним морем, под которым мой отец когда-то трудился в угольной шахте как бесправный раб.

От лагеря ничего не осталось.

Хотя у меня не было на то ни малейшего