Я тебя найду - Харлан Кобен

другого парня с пистолетом. Не колеблясь, стреляю еще три раза – и он тоже падает. Не знаю, ранены эти двое или мертвы, но мне все равно. Хейден тем временем уже за дверью.

Я подбегаю к первому упавшему, лежащему с закрытыми глазами. Кажется, все еще дышит, некогда проверять. Склонившись, я вырываю пистолет из его руки и кричу Рейчел:

– Ну же, идем!

Конечно, она идет, мы вместе спешим к входной двери. Как бы Хейден ее не запер… но нет: кому нужны замки, когда живешь буквально за кордоном охраны? Мы входим в фойе. Я закрываю за собой дверь и протягиваю Рейчел пушку.

– Дэвид?

– Для защиты. На случай, если кто-то попытается сюда войти.

– А ты куда?

Но ведь она и так знает. Я уже поднимаюсь по лестнице, когда слышу чей-то топот. Непонятно, сколько людей сюда бежит, однако я уже застрелил двоих и продолжу стрелять безо всяких угрызений совести. Меня волнует только, как бы пули не закончились.

Дом белоснежный, стерильный, почти казенный, внутри ни единого цветного пятна. Хотя у меня ведь и так проблемы со зрением. Звук чужих шагов порождает эхо, и я иду за ним.

– Тео! – слышу я голос Хейдена.

Я лишь крепче сжимаю пистолет и следую дальше по коридору, как вдруг передо мной появляется пожилая женщина, со словами:

– Хейден? Что происходит?

– Пикси, осторожно!

Когда та поворачивается, наши взгляды встречаются. Ее глаза расширяются, потому что она знает, кто я такой. Я быстро иду по направлению к ней, туда, где слышен голос Хейдена. Старуха не шевелится, стоит и смотрит на меня с вызовом. Я не готов сбить с ног старую женщину, хотя, безусловно, сделаю это, если придется. К счастью, мне не приходится: я обхожу ее и мчусь дальше по коридору.

– Пикси? – вновь зовет Хейден из левой спальни, что расположена прямо впереди меня.

Я вбегаю в комнату и поднимаю пистолет: клянусь, он скажет, где мой сын, или…

Да вот же он.

Я застываю с оружием в руке. Мой сынок смотрит на меня. Я вижу все те же глаза, что и раньше, – глаза моего мальчика. Помню, на Таймс-сквер я испытал нервное потрясение, и сейчас со мной вновь творится нечто подобное – но внутри, в моей крови и венах, где-то там стучит гул, пронзающий меня насквозь. Не спастись, не спастись… Похоже, меня трясет.

Лишь теперь я вижу на плечах Мэттью чужие руки.

– Тео, – произносит Хейден, всеми силами стараясь, чтобы голос не дрожал, – это мой друг Дэвид. Мы играем в стрелялки, не так ли, Дэвид?

Первая моя мысль – немного странная: Мэттью восемь, а не три, и он не тупой. Он не верит в то, что говорит Хейден, это легко читается по его лицу. Часть меня просто хочет все прекратить, вскинуть оружие и разметать этого гада по стенам, а с последствиями разбираться позднее. Но здесь мой сын. Нравится мне это или нет, однако он видит в Хейдене своего отца. Мой сын не его боится, я это вижу. Он, как ни больно это осознавать, боится меня.

Я не могу стрелять в Хейдена на глазах у Мэттью.

– Дэвид, это Тео. Мой сын.

Пальцем я чувствую спусковой крючок. В принципе, я уже застрелил двух человек, что мне еще один?

Вдалеке слышен шум. Эта комната, как и весь этот дом, – современная, с окнами от пола до потолка. Я подхожу к окну и выглядываю, тут же замечая вертолет, который как раз приземляется на открытой лужайке.

В спальню входит старуха, которую Хейден называл Пикси. Она встает рядом со мной и говорит:

– Идем, Тео. Пора отправляться.

– Он никуда не пойдет.

Вновь встречая мой взгляд, Пикси легко улыбается:

– Дэвид, что же ты намерен предпринять? Мы вызвали местную полицию. Фредди – это шеф полиции – уже в пути, а с ним и половина его отряда. Они знают, что ты вооружен и опасен, что уже застрелил двух человек. Полагаю, Стефано не мог выжить. А Фредди уважает Стефано. Они еженедельно играли в покер. При большом везении – это если ты опустишь пистолет и выйдешь на лужайку с поднятыми руками – тебя, возможно, – возможно! – не пристрелят.

– Я знаю все, что вы оба натворили, – говорю я.

– Но ты никогда не сумеешь этого доказать. Какие улики ты предоставишь?

Я смотрю на Тео: он уже не так сильно напуган. Выражение его лица скорее озадаченное и заинтересованное, до душераздирающей боли напоминающее лицо его матери.

– Чего ты ждешь? – продолжает Пикси. – Нового ДНК-теста? Можешь сразу забыть. Для подобного нужен судебный приказ. Тебе придется убедить судью в вескости твоих подозрений – а Пейны знают каждого судью в США. У нас лучшие адвокаты. Мы жмем руки политикам, всем до единого. К тому времени как тебя снова отправят гнить в Бриггс, Тео уже будет за границей.

– А кроме того, – с ухмылкой добавляет Хейден, – я уже сказал Рейчел: что, по-вашему, покажет ДНК-тест? Ты рассчитываешь воспитывать мальчика, в жилах которого течет кровь Пейнов? Он мой сын.

На лице старухи я вижу странную гримасу.

И тут же говорю:

– Нет, Хейден, это не так.

Теперь и Хейден выглядит озадаченно, глядя на эту Пикси: у той глаза в пол.

– Я никогда не верил, что моя жена действительно отказалась от процедуры. Думаю, это было последней каплей, после которой мы развелись. Мэттью держал нас вместе, но как пара мы все равно бы не ужились.

– О чем он говорит? – спрашивает Хейден у Пикси.

Тогда я достаю свой телефон:

– Я смог войти в свой старый электронный ящик. Вот письма. Им уже восемь лет. Когда я узнал, что Шерил обратилась в Институт репродуктивной медицины, то немедленно сделал тест на отцовство. Нет, даже два. Они подтверждают, что именно я – отец Мэттью.

Глаза Хейдена почти выкатываются из орбит.

– Быть не может, – говорит он. – Пикси?

Но та его игнорирует.

– Пойдем, Тео.

– Не надо, – говорю я.

– Ты в меня не выстрелишь, – говорит она.

– А вот я – выстрелю. – Это Рейчел, она входит в комнату с пистолетом в руке. – Хейден?

Он качает головой.

– Дай-ка я угадаю, – произносит Рейчел. – Ты привез сюда Мэттью, находясь в полной панике. Ты сомневался, правильно ли поступил. Помнится, так ты сказал?

Хейден все еще качает головой, а я слышу приближающиеся сирены.

– Если бы тест показал, что отец не ты, что бы ты сделал? Наверное, сказал бы правду. Признался. – Рейчел смотрит на Пикси. – Она не могла этого допустить. Она солгала, Хейден. Ты не его