Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт

Она войдет туда. Войдет и приложит все силы, чтобы избавить Джемму от этого ужасного Эдама Спенглера.

«Сумасшедшая. Больная на голову. Больная».

Вспомнив оскорбления, которыми он ее осыпа́л, Хлоя почувствовала, как крепнет ее решимость во что бы то ни стало помочь Джемме. Но вот и галерея… Она толкнула дверь и под приветливый перезвон колокольчика шагнула в теплый и светлый зал.

В галерее

Хлоя как будто очутилась в совершенно другом мире. В выставочном зале было тепло, чисто и сухо, а на стенах висели самые потрясающие картины, какие она когда-либо видела. Несмотря на значительные размеры, зал сочетал в себе уют и утонченный стиль, и Хлоя, застывшая на пороге с потертой картонной папкой в руках, чувствовала себя неуклюжей и жалкой. Оказывается, подумала она, красота тоже может подавлять.

Спустя пару мгновений из дверей в дальнем конце зала появилась Глория.

– Добро пожаловать, Хлоя! Рада тебя видеть. Как хорошо, что ты пришла.

Похоже, Глория была в галерее одна. Ее одежда выглядела на редкость элегантно и модно – никакого сравнения с вульгарным, вызывающе-сексуальным нарядом, в котором она появилась в ресторане. Конечно, тогда она ставила себе целью подразнить законную жену своего любовника, и Хлоя подумала, что в «Бич-Хаус» Глория явно играла на понижение. Сейчас она выглядела совершенно иначе. Перед Хлоей стояла дорого и со вкусом одетая владелица популярной арт-галереи: минимальный макияж, кремово-желтый кашемировый костюм оттеняет густые темные волосы и оливково-смуглую кожу – гладкую, без единого изъяна. Что и говорить, все-таки Глория была намного моложе Джеммы.

– Я очень рада, что ты откликнулась на мою просьбу, Хлоя, – сказала Глория. – Проходи…

Хлоя сделала несколько шагов вперед и снова остановилась, разглядывая картины на стенах. Все работы были как на подбор – талантливые, яркие, мастерски написанные образцы современной живописи. Они захватили Хлою целиком, так что на несколько мгновений она даже забыла о Джемме, которая ждала ее на улице. Неужели Глория и вправду считает, что ее жалкие картинки достойны висеть рядом с этими шедеврами? Ее работы и эти действительно можно сравнивать? Или сорок лет и в самом деле тот самый волшебный рубеж, за которым ее жизнь должна круто перемениться?

Пока Хлоя рассматривала картины на стенах, Глория подошла к застекленным дверям галереи, заперла их на замок и перевернула табличку с надписью «ЗАКРЫТО» лицевой стороной к улице. Еще некоторое время она молчала, словно давая гостье насладиться великолепной живописью, но довольно скоро ее терпение стало иссякать.

– Мне бы хотелось взглянуть, что ты принесла, – сказала Глория. – Лучше всего сделать это вон там, в моей багетной мастерской… – Она махнула рукой в сторону двери, из которой появилась. – Там достаточно места, чтобы рассмотреть твои работы как следует. Полотна можно разложить на столах или даже поставить на мольберты.

Следом за Глорией Хлоя прошла в хорошо освещенную студию размером чуть меньше выставочного зала. Вдоль стены на верстаках и стеллажах было разложено оборудование и инструменты для изготовления картинных рам. Несколько длинных столов стояли в центре мастерской, на свободной стене висели картины, видимо только что вставленные в рамы, а с потолка свисали яркие светильники. В углу была оборудована небольшая кухонька с высоким барным столом и парой табуреток перед ним.

– Могу предложить кофе, чай, вино или газировку, – сказала Глория небрежно. – Сама я предпочитаю просекко, особенно в конце рабочей недели. Меня оно бодрит. А эта неделя была не самой легкой…

– Спасибо. Пожалуй, я тоже не откажусь от просекко, – сказала Хлоя, чувствуя себя Алисой, которая провалилась в кроличью нору и оказалась в настоящей Стране чудес.

Словно зачарованная, она смотрела, как Глория подходит к холодильнику и достает бутылку и блюдо с несколькими сортами сыра и мясными деликатесами.

– Повесь свою куртку вон там, в прихожей возле задней двери, – велела Глория, разливая игристое по бокалам. – А потом разложим на столах твои картины. Мне не терпится на них взглянуть.

Хлоя послушно сняла куртку повесила ее на крючок в крошечной прихожей. Вернувшись, она развязала тесемки своей папки и начала одну за другой раскладывать картины на столах в центре комнаты. Среди них было одно из ее полотен с плывущей женщиной, два варианта девушки среди камней на берегу и несколько этюдов с ночными зданиями, в освещенных окнах которых занимались своими делами самые разные люди. Да, эти наброски вполне заслуживали называться типичными образцами художественного вуайеризма… На одном из них было изображено кафе, в окнах которого виднелись столики с расположившимися за ними клиентами, на другом – вечерняя парикмахерская, где сидели в креслах усталые женщины, а мастера колдовали над их прическами, болтая о чем-то между собой. На третьем этюде Хлоя изобразила небольшой домик, похожий на снесенный коттедж мистера Хиггинса: по духу и настроению эта картина была очень похожа на ту, которая так понравилась Глории в ресторане.

Глория подошла к столу с двумя бокалами в руках. Один из них она протянула Хлое и, наклонившись, стала рассматривать картины. Довольно долго она молчала и лишь время от времени прихлебывала вино, внимательно изучая каждый холст.

Хлоя отступила чуть в сторону. Она старалась сохранять хотя бы видимость спокойствия, но щеки ее горели, а кровь громко стучала в висках. Для храбрости она выпила сразу полбокала просекко. Пузырьки приятно щекотали горло, снимая напряжение и наполняя сердце теплом и доброжелательностью. Тревоги ее улеглись, беспокойство отступило. Ну и чего ей волноваться, подумала Хлоя. Совершенно нечего! Конечно же, все будет хорошо, потому что иначе и быть не может.

Наконец Глория подняла голову и пристально посмотрела на Хлою. Ее глаза блестели, тело излучало какую-то лихорадочную энергию. В эти мгновения она напоминала хищника, который заметил свою излюбленную добычу и с трудом сдерживает себя, чтобы не спугнуть жертву, в то же время готовясь к решающему броску.

– Это просто великолепно, Хлоя, – проговорила Глория мягко. – Великолепно.

Она коснулась кончиком пальца этюда с коттеджем, где за желтым квадратом окна сидел за столом старик. Перед ним на столе стояла одинокая тарелка и щербатая кружка; рядом на полу сидела кошка. Взгляд старика был устремлен на пустующий стул напротив; можно было подумать, что он тоскует о ком-то, кто прежде сидел на этом стуле и спасал его от одиночества.

– Ты умеешь прекрасно передавать настроение, Хлоя. Одиночество, страдание, тоску… Я думаю, эти чувства близки многим из нас, поэтому в твоих картинах