Я говорю нет! - Уилки Коллинз

качестве адреса значилось почтовое отделение в городе на южном побережье. Албан его переписал и заметил, что доктор смотрит на него со странным выражением: отчасти сочувственно, отчасти нерешительно.

– Хотите мне что-нибудь предложить?

– Вам ничего не добиться от мисс Джетро, – протянул доктор, – если только…

– Если что?

– Если только вы ее не напугаете.

– Каким же образом?

Немного поразмыслив, доктор Олдэй неожиданно вспомнил свой последний визит к Эмили.

– Во время нашего разговора прозвучала одна идея, которая показалась мне вполне разумной: возможно, дело в том, что она подтвердила мою догадку, и мне это польстило. Эмили подозревает мисс Джетро в том, что той известно о проклятом убийстве больше, чем она готова признать. Если хотите на нее повлиять… – Он пристально посмотрел на Албана и вновь осекся.

– Ну, и что же мне делать?

– Скажите ей, что догадываетесь, кто убил.

– Я этого даже не представляю!..

– Зато я представляю.

– Боже милостивый! Что вы имеете в виду?

– Только не поймите превратно! У меня сложилось некое впечатление, вот и все. Можете считать это фантазией, которую стоит проверить эксперимента ради, не более того. Подойдите! Моя экономка – прекрасная женщина, но пару раз я заставал ее слишком близко от двери. Лучше шепну вам на ухо.

Так он и сделал. Затаив дыхание, Албан услышал о подозрении, охватившем доктора Олдэя в тот вечер, когда Мирабель зашел к нему домой.

– У вас такой вид, словно вы мне не верите, – заметил доктор.

– Я думаю про Эмили. Ради ее благополучия я надеюсь, что вы неправы. Не знаю, что и делать! Может, отправиться к ней немедленно?

– Сперва выясните, друг мой, прав я или нет. Для этого нужно рискнуть, встретившись с мисс Джетро.

Совет старого доктора звучал вполне разумно. Албан полистал железнодорожный справочник и посмотрел на часы.

– Если смогу найти мисс Джетро, то рискну уже сегодня!

Доктор проводил его до двери.

– Вы мне напишете?

– Непременно. Спасибо и прощайте!

Книга седьмая. Клинк

Глава I. Двое держат совет

В начале прошлого века один представитель разношерстного племени грабителей и убийц, что предавался человеческим порокам на пограничных землях, орошаемых рекой Твид, выстроил на побережье Нортумберленда каменную башню. Он прожил счастливую жизнь, полную всяческих злодеяний, и умер, смиренно раскаявшись под руководством духовника. С тех пор он стал героем многочисленных поэм и картин и вызывал восхищение современных леди и джентльменов, которых наверняка бы насиловал и грабил, доведись ему встретиться с ними в старые добрые времена.

Его место занял сын, который примеру отца не последовал и допустил роковую ошибку: стал сражаться за других, а не за себя.

Во время мятежа сорок пятого года этот сквайр-северянин занял сторону принца Чарльза и шотландских горцев. Он лишился головы, а его потомки – наследства. Конфискованная собственность сменила несколько владельцев, последний из которых, питавший страсть к скачкам, со временем обнаружил, что изрядно поиздержался. Ушедший на покой торговец по имени Дельвин (французского происхождения) оценил по достоинству суровую красоту местности и купил башню. Его жене, чье здоровье уже тогда пошатнулось, доктора прописали тихую жизнь у моря. После смерти мужа она осталась богатой и одинокой вдовой, прикованной к своей комнате денно и нощно. Измученную недугом женщину связывали с жизнью лишь стихи, которые она писала между приступами боли, и долги брата, который добился успеха на поприще проповедника, но так и не разбогател.

В последние годы своего существования башня приняла гораздо более обжитой вид. Контраст между унылыми серыми стенами и роскошно обставленными комнатами (по две на каждом из восьми этажей) бросался в глаза. Среди немногочисленного местного населения башня была известна под странным названием, оставшимся с прежних времен – Клинк. Так ее прозвали из-за шума, с которым волны швыряют камни в часы прилива, и они ударяют о пустоты в скале под башней.

В тот вечер, когда Эмили прибыла в обитель миссис Дельвин, она легла спать рано, утомленная долгой дорогой. Мирабель воспользовался возможностью поговорить с сестрой наедине.

– Прогони меня, Агата, если мешаю, и дай знать, когда зайти к тебе утром.

– Дорогой Майлз, неужели ты забыл, что в тихую погоду мне не спится? Уже много лет я сплю под колыбельную, что поют волны великого Северного моря под моим окном. В безбурную ночь снаружи не доносится ни звука. Сейчас время прилива, и все же никакого «клинк» не слышно. Луна взошла?

Мирабель открыл шторы.

– Вместо неба – сплошная черная бездна. Будь я суеверен, решил бы, что эта жуткая темень – дурной знак. Ты страдаешь, Агата?

– Не сейчас. Полагаю, с нашей последней встречи я сильно сдала?

Если бы не лихорадочный блеск глаз, ее можно было бы принять за труп. Морщинистый лоб, впалые щеки и побелевшие губы свидетельствовали о многолетних страданиях. На фоне богатой обстановки ее лицо смотрелось особенно жутко. Обреченная на медленную смерть женщина окружала себя яркими красками и роскошными тканями. Обои на стенах, шторы, ковер играли всеми цветами радуги. Она лежала на кушетке, застеленной лиловым шелком, и куталась в одеяло из зеленого бархата. Редкие, преждевременно поседевшие волосы скрывали роскошные кружева, костлявые пальцы унизывали перстни с бриллиантами. Повсюду горели лампы и свечи. Даже вино, которое поддерживало в ней жизнь, было налито в сверкающий графин венецианского стекла. «Могила меня ждет, – говаривала миссис Дельвин, – и красивые вещи мне нужны, чтобы ее не замечать. Если останусь в темноте, сразу умру».

Брат сидел возле кушетки, задумавшись.

– Сказать, что у тебя на уме? – спросила она.

Мирабель поддался порыву.

– Скажи!

– Тебе хочется знать, что я думаю об Эмили, – уточнила сестра. – В письме ты написал, что влюблен, но я не поверила. Я всегда сомневалась, что ты способен на истинную любовь, пока не увидела Эмили. Едва она вошла, я сразу поняла, что недооценивала своего брата. Ты в нее влюблен, Майлз, и ты гораздо лучше, чем я полагала. Я достаточно ясно выразилась?

Мирабель благодарно поцеловал протянутую руку.

– Угодил же я в переплет! – воскликнул он. – Я люблю ее всем сердцем, но если она узнает правду, то из чувства долга отправит меня на эшафот как убийцу своего отца!

– Самое худшее, то есть данное ей обещание, ты опустил, – напомнила миссис Дельвин. – Эмили согласится стать твоей женой лишь в том случае, если отыщешь подозреваемого – себя самого. Вот в какой переплет ты угодил! Признаваться нельзя. Как же ты выберешься из этой ситуации?

– Ты пытаешься меня напугать, Агата.

– Я пытаюсь убедить тебя в полной мере осознать свое положение.