Я говорю нет! - Уилки Коллинз

Дверь открыл старик и посмотрел на Мирабеля с укором.

– Вам же сказали, моя жена не желает видеть посторонних!

Обрадовавшись встрече с мистером Руком, Эмили назвала свое имя.

– Может, миссис Рук обо мне упоминала? – добавила она.

– Да, и частенько.

– Что говорит доктор?

– Думает, что поправится. Она ему не верит.

– Передайте, что я очень хочу ее увидеть, если она в силах меня принять!

Мистер Рук посмотрел на миссис Элмазер.

– Вы хотите подняться вдвоем? – спросил он.

– Это моя добрая подруга и служанка, – ответила Эмили. – Она подождет меня здесь.

– Может подождать в гостиной. С добрыми хозяевами дома я знаком. – Старик указал на дверь гостиной и пошел к лестнице.

Эмили последовала за ним, Мирабель упорно не отставал.

Мистер Рук открыл дверь на лестничную площадку и, обернувшись к Эмили, заметил за ее спиной Мирабеля. Не тратя лишних слов, он жестом указал вниз.

– Мисс Эмили, она меня примет, если вы попросите! – взмолился он. – Можно я подожду здесь?

На звук его голоса последовала немедленная реакция – из спальни раздался вопль, точнее, крик ужаса.

Мистер Рук поспешил в комнату и закрыл дверь. Совсем скоро он появился вновь, и на его лице читались сомнение и ужас. Он подошел к Мирабелю, внимательно рассмотрел и отступил, вздохнув с облегчением.

– Ошиблась, – пояснил старик, – вы не тот человек.

Его странное поведение поразило Эмили.

– Про какого человека вы говорите? – спросила она.

Мистер Рук пропустил вопрос мимо ушей. Не сводя глаз с Мирабеля, он вновь указал на лестницу. С отсутствующим взглядом, двигаясь механически, словно лунатик во сне, Мирабель молча подчинился. Мистер Рук повернулся к Эмили.

– Вас легко напугать? – поинтересовался он.

– Я не понимаю! – ответила Эмили. – Кто может меня напугать? Почему вы так странно говорили с мистером Мирабелем?

Мистер Рук посмотрел в сторону спальни.

– Может быть, внутри вы узнаете почему. Будь по-моему, вы бы с ней не увиделись, но убедить ее невозможно. Предупреждаю, мисс: не верьте всему, что сообщит вам моя жена. Она пережила сильный испуг. – Он открыл дверь и шепотом добавил: – По-моему, она умом тронулась.

Эмили перешагнула порог. Мистер Рук мягко прикрыл за ней дверь.

Глава IV. Внутри комнаты

У постели несчастной сидела степенная пожилая женщина. Встав, она заговорила с Эмили с печалью и смущением:

– Не моя вина, что миссис Рук принимает вас в таком виде. Я обязана ей потакать.

Она подвинулась и указала на миссис Рук, голова которой покоилась на груде подушек, а лицо скрывала вуаль. Эмили в ужасе отшатнулась.

– Неужели она так сильно пострадала? – воскликнула девушка.

Миссис Рук ответила на вопрос сама. Голос у нее был тихий и слабый, но она говорила с той же торопливой нервозностью, которую отметил Албан, когда она спросила у него дорогу до Нидервудса.

– Не то чтобы пострадала, – объяснила она, – просто хочется выглядеть пристойно даже на смертном одре. Меня бездумно окатили водой, приводя в чувства после падения, и тем самым страшно изуродовали. Добраться до своих туалетных принадлежностей и хоть как-то исправить нанесенный ущерб я не могу. Шокировать вас своим видом не хочу, поэтому простите за вуаль.

Эмили вспомнила румяна на ее щеках и крашеные волосы, когда они впервые встретились в школе. Тщеславие – самая долговечная из человеческих слабостей – все еще властвовало над натурой этой женщины превыше мук совести, превыше страха смерти!

Добрая хозяйка дома помедлила на пороге.

– Что мне сказать священнику, если придет? – спросила она.

Миссис Рук с торжественным видом подняла руку.

– Скажите, что умирающая грешница искупает свой грех. Скажите, что эта юная леди присутствует здесь по воле Провидения. Да не потревожит нас ни один смертный! – Она уронила руку на кровать и спросила: – Мы одни?

– Одни, – подтвердила Эмили. – Почему вы закричали прямо перед моим приходом?

– Нет! Не смейте даже напоминать! – заявила миссис Рук. – Я должна собраться с духом. Помолчите! Дайте подумать.

Вместе с самообладанием к ней вернулось и удовольствие от разговоров о себе, столь ей свойственное.

– Извините, если я проявляю чрезмерную религиозность, – продолжила она, – родители мои были людьми исключительными, и воспитание я получила соответствующее. Вы набожны? Будем надеяться, что да.

Эмили вновь вспомнила прошлое, вернувшись к тем временам, когда устроилась на работу к сэру Джервису Редвуду, и миссис Рук прибыла в школу, чтобы сопровождать ее в путешествии на север. Несчастная совершенно позабыла, о чем болтала, осушив до дна бутылку доброго вина, выставленную заботливой мисс Лэд. Сейчас она кичилась своей набожностью, а тогда бравировала утраченной верой, насмешливо заявляя, что ее вольнодумство – результат неудачного брака. Боль и страх смерти заставили ее обо всем позабыть, и скрытная натура миссис Рук явила себя без утайки. Религиозное воспитание, над которым она насмехалась, будучи здоровой и сильной, оказало свое подспудное влияние – кратковременное, зато пылкое. Миссис Рук с нежностью вспоминала своих образцовых родителей и гордилась тем, что проявляет религиозность, лежа на смертельной постели, с которой ей уже не подняться.

– Я говорила, что я – несчастная грешница? – спросила она, помолчав.

Эмили не сдержалась.

– Скажите это клирику, – отрезала она, – а не мне!

– Но я должна об этом сказать! – настаивала миссис Рук. – Я – несчастная грешница. Позвольте привести пример, – продолжила она, бесстыдно смакуя свои слабости. – В свое время я была пьяницей. Когда накатывала жажда, годилось все, лишь бы в голову ударило. Как и другие люди пьющие, я выбалтывала то, что нужно держать в тайне. Мы с моим стариком об этом помнили, когда устраивались к сэру Джервису. Мисс Редвуд хотела поселить нас в спальне рядом с собой, но мы решили не рисковать. Я могла заговорить об убийстве в гостинице, и она бы услышала. И вот вам любопытный факт! Сколько я ни напивалась, о бумажнике не проронила ни слова! Спросите, откуда я знаю? Милая моя, если бы проболталась, я услышала бы об этом от мужа, а он пребывает в таком же неведении, как и вы. Чудесны творения человеческого разума, как сказал один поэт, а выпивка топит печали, как гласит пословица. Эх, может ли выпивка избавить человека от страха хоть днем, хоть ночью? Полагаю, пророни я хоть слово о бумажнике, вмиг бы протрезвела! Что скажете по поводу этого любопытного обстоятельства?

До сих пор Эмили позволяла женщине говорить без умолку в надежде на сведения, которые получить в ходе расспросов было бы затруднительно. Однако пропустить намек на бумажник она не смогла.