Я говорю нет! - Уилки Коллинз

Она начала дрожать, сорвала вуаль с лица и жалобно вскрикнула:

– Господи, сжалься надо мной грешной! Идите сюда, – велела она Эмили. – Где же вы? Нет! Я не осмелюсь вам сказать, что увидела, я не осмелюсь вам сказать, что сделала. Когда в тебя вселяется дьявол, ты готова буквально на все! Откуда во мне взялось мужество открыть дверь? Откуда во мне взялось мужество войти? Любая другая женщина лишилась бы чувств, обнаружив кровь на своих руках после того, как вытащила бумажник…

У Эмили голова пошла кругом, сердце бешено заколотилось – она побрела к двери на неверных ногах, не в силах больше оставаться в комнате.

– Я виновна в том, что ограбила, но я не убивала! – в отчаянии крикнула ей миссис Рук. – Когда я заглянула в последний раз, преступление свершилось – дверь во двор была распахнута, человек сбежал. Вернитесь, вернитесь же!

Эмили обернулась.

– Не могу, – слабым голосом ответила она.

– Подойдите ближе и взгляните, что у меня есть.

Миссис Рук расстегнула ворот ночной сорочки и сняла через голову ленту, к которой крепился бумажник.

– Вот он! Неужели не возьмете отцовский бумажник?

Лишь на миг Эмили испытала отвращение к своему оскверненному подарку. Затем воспоминание о любящих руках, касавшихся святыни, заставило преданную дочь вернуться к гнусной женщине. Эмили посмотрела на вещицу с нежностью. Прежде чем упокоиться на груди грешницы, это была его вещь. Ради памяти об отце она взяла бумажник.

– Откройте, – велела миссис Рук.

Внутри лежали две пятифунтовые банкноты.

– Его? – спросила Эмили.

– Нет, мои. Все, что я смогла скопить взамен украденного.

– О! – вскричала Эмили. – Неужели в этой женщине есть хоть что-то хорошее?

– Нет в ней ничего хорошего! – в отчаянии воскликнула миссис Рук. – Ничего, кроме страха… Я боюсь ада, а раньше боялась бумажника. Дважды я пыталась его уничтожить, и дважды он возвращался, чтобы напомнить мне о долге перед моей несчастной душой. Я бросала его в огонь. Ударился о перемычку и упал на каминную решетку у моих ног! Я вышла во двор и швырнула его в колодец. Вернулся с первым же ведром воды! С тех пор я стала копить деньги. Возмести ущерб! Искупи вину! Ей-богу, бумажник начал со мной разговаривать, и грозные слова звучали в моих ушах день и ночь! – Она умолкла, переводя дух, и ударила себя в грудь. – Я спрятала его здесь, чтобы никто не увидел и не забрал. Суеверие? Как бы не так! Вы тоже станете суеверной, если вас ранят в самое сердце! Он меня бросил! Мужчина, ради которого я себя запятнала, бросил меня в тот же день, как получил украденные деньги. Он подозревал, что я их украла, и трусливо бежал, бросив меня на милость закона, если кражу раскроют. Как вам такое наказание? Разве я не страдала? Разве не искупила вину? Будьте же христианкой – скажите, что прощаете меня!

– Прощаю.

– Скажите, что будете за меня молиться!

– Буду.

– Ах, какое утешение! Теперь идите.

Эмили посмотрела на нее умоляюще.

– Неужели я уйду от вас, зная об убийстве не больше, чем когда вошла сюда? Разве вам совсем нечего мне сообщить?

Миссис Рук указала на дверь:

– Уже сообщила. Идите вниз и взгляните на злодея, который удрал на рассвете!

– Тише, мадам, тише! Вы говорите слишком громко! – раздался насмешливый голос снаружи.

– Всего лишь доктор, – сказала миссис Рук, скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. – Доктор мне уже ни к чему. Я примирилась с Создателем. Я готова к смерти, меня ждут в раю. Уходите, уходите уже!

Глава V. Внизу

Вошел доктор – энергичный, улыбчивый, самоуверенный, элегантно одетый мужчина с цветком в петлице. Широким жестом он вытащил носовой платок, и комнату наполнил аромат мускуса.

– Ну и денек выдался! – воскликнул он, утирая вспотевший лоб. – Здрасте, миссис Рук! Кто разрешил вам так волноваться? Я услышал вас раньше, чем открыл дверь. Это вы ее поощряли к разговору? – спросил он, обернувшись к Эмили и с шутливым укором грозя пальцем.

Не в силах ответить, позабыв о привычной вежливости и приличиях, Эмили поманила совершенно незнакомого ей мужчину в угол комнаты. Девушку снедало сомнение, позволившее ей сохранить веру в Мирабеля даже после второго заявления о его виновности, и она жаждала в нем утвердиться. Не оправдываясь и не обращая внимания на удивленный взгляд доктора, Эмили кивнула на миссис Рук и прошептала:

– С ума сошла?

Развязный доктор ее передразнил, тоже кивнув на кровать.

– Не больше, чем вы, мисс. Как я уже говорил, моя пациентка переволновалась, потому и говорила слегка бессвязно. Уверяю вас, рассудком она крепка. А вот кое-кто другой…

Эмили бросилась вон из комнаты. Он лишил ее последней надежды на невиновность Мирабеля. Доктор нагнал ее на лестничной площадке.

– Вы знакомы с джентльменом, что ждет внизу? – спросил он.

– С каким джентльменом?

– Имени не знаю, похож на клирика. Если вы его знаете…

– Знакома. Я не могу отвечать на вопросы! У меня мысли разбегаются…

– Сосредоточьтесь, мисс, и поскорее отвезите своего друга домой. Рассудком он не в пример слабее миссис Рук и находится в нервной прострации, что может плохо кончиться. Знаете, где он живет?

– Он гостит у своей сестры – миссис Дельвин.

– Миссис Дельвин! Она моя подруга и пациентка. Передайте, что я приеду утром и посмотрю, чем смогу помочь ее брату. А пока уложите его в постель, пусть отдохнет, и не жалейте бренди.

Доктор вернулся в спальню. Снизу раздался голос миссис Элмазер:

– Вы там, мисс?

– Да.

Миссис Элмазер поднялась по лестнице.

– В недобрый час, – вздохнула она, – настояли вы на поездке сюда. Мистер Мирабель… – При виде лица Эмили слова замерли у нее на губах. Она по-матерински обняла свою бедную юную хозяйку. – Дитя мое, что случилось?

– Не спрашивайте! Дайте руку и пойдем вниз.

– Вы не испугаетесь, увидев мистера Мирабеля, моя милая? Честно говоря, он жутко перепугался. Что вы ищете?

– Здесь есть садик или какое-нибудь место, где можно глотнуть свежего воздуха?

За домом был внутренний дворик. У стены стояла скамейка, и они присели.

– Мне подождать, пока вы немного оправитесь, или можно продолжать? – спросила миссис Элмазер. – Хотите услышать про мистера Мирабеля? Милая моя, он пришел в гостиную, где я сидела и мистер Рук тоже – стоит и смотрит на него. Мистер Мирабель с потерянным видом сел в уголке, затем вдруг вскочил и прижал руку к сердцу, словно оно болит. «Я обязан пойти наверх