Я говорю нет! - Уилки Коллинз

Я спросил, был ли доктор к ней несправедлив.

Она ответила: «Нет. В первом случае он не знал всех обстоятельств, во втором был прав. Выйдя на улицу, я обнаружила, что меня преследует мужчина, которому я обязана позором и страданиями в прошлом. Ужас мой не передать словами! Единственный способ спасения мне подсказал проезжавший мимо кеб. Я благополучно доехала на нем до вокзала и вернулась на поезде к себе домой, в деревню. Вы стали бы меня за это осуждать?»

Осуждать ее было невозможно, о чем я и сказал.

Затем она призналась в обмане, к которому прибегла с мисс Лэд. «У меня есть кузина, в девичестве тоже мисс Джетро. Перед замужеством она работала гувернанткой. Кузина сжалилась и поддержала мое стремление восстановить репутацию. С ее разрешения я воспользовалась рекомендациями, полученными ею в свое время, потом меня уличили (до сих пор мне не известно кто) и выгнали из Нидервудса. Теперь вы знаете, что я обманула мисс Лэд, и можете с полным основанием допустить, что я обману и вас».

Я совершенно искренне ее заверил, что ничего подобного не допускаю. Ободренная моим ответом, мисс Джетро продолжила.

3. Она говорит о Мирабеле

«Четыре года назад я жила возле Кауса, на острове Уайт, в коттедже, который снял для меня один джентльмен, владевший яхтой. Мы только что вернулись из короткого круиза, и со следующим приливом судно должно было отправиться в Шербур.

Я гуляла по саду, и вдруг меня напугало внезапное появление совершенно незнакомого мужчины (очевидно, джентльмена). Он был в полном ужасе и умолял о помощи. В ответ на мои расспросы он упомянул гостиницу в Зеландии и жуткую смерть человека, ему незнакомого, в ком я признала (частично по описанию, частично по сопоставлению дат) мистера Джеймса Брауна. Не буду описывать свое потрясение: вам лучше не знать, что я почувствовала. На принятие решения была буквально минута, и вот что я сделала: спрятала беглеца и замолвила за него словечко перед владельцем яхты. Больше я его не видела. Беднягу подняли на борт, едва полиция скрылась из виду, и благополучно доставили в Шербур.

Я спросил, что заставило ее пойти на риск, защищая незнакомца, которого подозревали в убийстве.

Она сказала: «Скоро вы услышите мое объяснение. Давайте сначала закончим с мистером Мирабелем. Пока он долго жил на континенте, мы изредка переписывались и никогда не упоминали, по его настоятельной просьбе, ужасного происшествия в гостинице. Последнее письмо пришло уже из Вэйл-Реджиса. Описав тамошнее общество, он сообщил мне о знакомстве с мисс Вайвил и о предложении встретиться в Монксмуре с ее школьной подругой. Я знала, что у мисс Эмили есть объявление, описывающее особые приметы мистера Мирабеля, которых не скрыть длинными волосами и бородой. Если бы она вспомнила или перечитала описание, пока жила с ним в одном доме, у нее могло возникнуть подозрение. Страх перед этим и привел меня к вам. Жуткое чувство и, как выяснилось позже, безосновательное, но я ничего не могла с ним поделать. Вас мне убедить не удалось, и я поехала в Вэйл-Реджис, чтобы убедить мистера Мирабеля отменить поездку в Монксмур. Он, как и вы, захотел узнать мои мотивы. Если я скажу, что действовала исключительно в интересах мисс Эмили и знала, как ее обманывали насчет смерти отца, стоит ли упоминать, почему я боялась признаться в своих мотивах?»

Я понял, что мисс Джетро опасается последствий, если рискнет хотя бы намекнуть об ужасной смерти мистера Брауна и это дойдет до его дочери. Меня заинтересовало, почему она так печется о спокойствии Эмили, и я спросил саму мисс Джетро.

Она ответила: «Я смогу удовлетворить ваш интерес лишь в том случае, если заговорю о ее отце».

* * *

Эмили подняла взгляд, оторвавшись от рукописи. Сесилия ее гладила и ласково говорила:

– Моя бедная девочка, тебе предстоит последнее испытание. Я страшусь того, что ты прочтешь на следующей странице. И все же…

– И все же, – мягко подхватила Эмили, – прочесть необходимо. Не бойся, Сесилия, я усвоила тяжкий урок стойкости.

Эмили перевернула страницу.

* * *

4. Она говорит о покойном

Похоже, мисс Джетро впервые растерялась и не знала, как продолжить. Я видел, что ей очень тяжело. Она встала, открыла ящик письменного стола и вынула письмо.

Она сказала: «Прочтите. Это написал отец мисс Эмили. Вероятно, оно скажет за меня лучше, чем я сама».

Письмо я переписал и привожу дословно.

Ты объявила, что сегодня мы прощаемся навсегда. Уже второй раз ты отказалась стать моей женой и сделала это, выражаясь твоими же словами, из милосердия ко мне.

Из милосердия ко мне я умоляю тебя пересмотреть свое решение!

Обрекая меня на жизнь без тебя – я это чувствую, я знаю! – ты обрекаешь меня на отчаяние, вынести которое я не в силах. Взгляни на отрывки из Нового Завета, что я отметил для тебя. Говорю вновь и вновь: истинное раскаяние сделало тебя достойной Божьего прощения. Разве ты не достойна любви, восхищения и уважения мужчины? Подумай – Сара, подумай о том, как могли бы сложиться наши жизни, и пусть они соединятся навеки!

Больше писать не могу. Меня одолевает смертельная слабость. Даже не припомню себя в подобном состоянии. Я в таком смятении, что иногда мне кажется, будто я тебя ненавижу. Потом наваждение исчезает, и я знаю: ни одну женщину на свете не любили так, как я люблю тебя!

У тебя будет время написать мне с вечерней почтой. Завтра я остановлюсь в Зеландии, на пути обратно, и спрошу в почтовом отделении, есть ли для меня письмо. Никаких объяснений и отговорок! Никаких бессердечных заявлений о своем долге! Не держи меня в подвешенном состоянии – дай ясный ответ.

Спрашиваю в последний раз: ты согласна стать моей женой? Скажи «да» или «нет»!

Я вернул ей письмо, задав лишь один подходящий случаю вопрос.

– Вы ответили «нет»?

Она молча кивнула.

Я продолжил, пусть и неохотно, потому что мне хотелось ее пощадить.

Я сказал: «Он умер в отчаянии, наложив на себя руки – и вы знали?»

Она подняла взгляд.

«Нет! Я не знала! Скорее страшилась этого».

«Вы его любили?»

Она взглянула на меня удивленно.

«Неужели я вправе любить? Могу ли я опозорить честного человека, позволив ему на мне жениться? Такое впечатление, что вы считаете меня виновницей его смерти».

«Невольной