1991 - Франк Тилье

В начале дня, пока Амандье скучал в «подводной лодке, - Эйнштейн и Сантуччи находились в помещении судебной полиции. Франк и Флоранс сидели за своими столами на пятом, последнем этаже здания № 36, уткнувшись в ксерокопии страниц тетради убийцы. На данный момент это было лучшее, что они могли сделать, поскольку муниципалитеты и другие административные учреждения были закрыты. Другими словами, было невозможно найти следы педиатра, который работал в Мёрене вместе с Эскремье.

Инспекторша время от времени вставала и прикрепляла важную информацию на доску. Франк чувствовал, что она на нервах, как и все остальные. Они были в двух шагах от разгадки, но два шага — это еще слишком много. Ожидание было долгим. Скоро Шарко сменит Сержа в дежурной и будет работать еще четыре часа. Он не вернется домой до полуночи. А на следующий день, в воскресенье, все начнется сначала. И так до тех пор, пока сеть наконец не затянется вокруг их добычи.

Корсиканец и Файоль вернулись в конце дня. Их мрачные лица не предвещали ничего хорошего. Ромуальд без слова занял свое место. Вздохнув, Сантуччи закрыл дверь и положил пачку фотографий на журнальный столик.

— Это фотографии из IJ. Манекены, предметы и все остальное. Берите, это вам в подарок. Когда дело будет закрыто, думаю, эти пластиковые женщины с обожженными интимными частями найдут достойное применение в нашем музее ужасов.

Он встал перед своей командой.

— Прежде чем я сообщу радостные новости, скажите мне, что у вас есть что-нибудь, что поможет узнать, где прячется этот ублюдок.

Франк покачал головой. Флоренс подошла к доске с мрачным выражением лица.

— Мы все прочитали. Там только страницы и страницы ненавистных бредней, сцен из жизни, в которых Мерлин описывает девиантное поведение анонимных людей, которых он встречает на улице или в метро. Он запечатлевает эти повседневные ситуации на свою камеру и, в общем, извергает свою ненависть к обществу. Ни дат, ни упоминаний о местах. Ничего о его намерениях или убийствах.

Она показала афишу спектакля Цирцеи, прикрепленную вверху листа.

— Я собрала все элементы тетради, которые имеют отношение к нашему расследованию. До сих пор план Метикулезного вел нас к ней, к Цирцее. Но, по всей вероятности, следующий шаг — это он.

Она указала на мужчину с лысой головой.

— Его сфотографировали без его ведома в повседневной жизни, как и других жертв, что позволяет предположить, что мы рискуем найти его в плачевном состоянии.

Как бы в подтверждение своих слов, инспектор указала на искривленный кричащий рот. Затем на другой прямоугольный лист глянцевой бумаги.

— Здесь он на старой фотографии, в халате, в компании Андре Эскремье. Так что есть большая вероятность, что он и есть тот педиатр, о котором нам рассказывала волшебница. Она действительно призналась нам, что в конце 60-х ее лечили отец Дельфи и еще один врач в больнице Мерэн. По ее словам, фотография, на которой она узнала себя, когда была ребенком и полностью обнаженной, была сделана в кабинете этого врача. И Эскремье был там, рядом с ней. Вероятно, эти два человека насиловали детей или, во всяком случае, причиняли им вред тем или иным образом.

— Эта Цирцея может подтвердить, что лысый мужчина — это тот самый педиатр?

— У нее избирательная память, это часто бывает в делах о сексуальном насилии. Есть те, кто помнит все в мельчайших деталях, а есть те, кто вытесняет воспоминания, чтобы защитить себя. Учитывая, что она не вспомнила лицо Эскремье, я не надеюсь, что она нам поможет. Но это он, я уверена. С понедельника мне нужно будет настоятельно позвонить в совет врачей Финистера. Они должны были получить наш письменный запрос несколько дней назад. Нам нужно любой ценой узнать личность этого педиатра.

Флоранс сделала короткую паузу, но она еще не закончила.

— Вернемся к тетради. На каждой странице, посвященной героям нашего дела, есть ссылка на прошлое. Дельфи Эскремье, восьми лет, обнаженная. Ее отец и неизвестный педиатр на групповой фотографии, вероятно, того времени. А затем Элен Лемар, подросток, окруженная безликими сверстниками. Почему такой выбор? Посмотри, на заднем плане видны горы.

Сантуччи кивнул в знак согласия.

— По словам ребят из Руана, Лемэр жила в Верхней Савойе, когда была маленькой, — напомнил он.

— Да, ее родители были настоящими горцами. По словам коллег, они не имеют никакого отношения к Бретани или больнице Мёрен... Если никто еще не нашел связи между Элен Лемар и всей этой историей, то это просто потому, что, вероятно, нужно вернуться еще дальше...

Начальник группы задумался.

— Если Лемар не была в Бретани в детстве, это означает, что наш убийца был в Верхней Савойе в молодости. Это возможно, учитывая все имеющиеся у нас данные?

Флоранс кивнула.

— Дэвид Мерлин мог жить в Бретани и лечиться в Мерене в возрасте около восьми лет, а затем переехать в Савойю несколько лет спустя. Элен Лемар было тридцать лет. И, если верить полученным описаниям, Дэвид Мерлин из того же поколения. Он и Лемар учились в одном классе в колледже? В таком случае, он, возможно, один из тех учеников с вырезанными лицами. Как и, возможно, один из тех голых детей, которые перед нами с самого начала...

Сантуччи бросил взгляд на Шарко, который кивнул: он разделял мнение своей коллеги. Корсиканец снова встал перед фотографиями детей. Двенадцать мальчиков, стоящих в двух рядах по шесть, смотрели на него, голые и испуганные.

— Ладно, ладно. Мы знаем, в какой деревне жила Элен Лемар?

— Нет. Я собирался позвонить в СРПЖ в Руане, чтобы уточнить.

— Хорошо, узнай, но действуй осторожно. Скажи, что нужно обновить документы. Я не хочу, чтобы они мешали нам сейчас. Расследование и так достаточно сложное.

— Хорошо...

Флоранс вернулась на свое место. Корсиканец вернулся в центр комнаты. Он обменялся раздраженным взглядом с Эйнштейном, вздохнул, а затем обратился ко всем:

— Ладно, теперь перейдем к веселой части. У нас проблема, и не маленькая. Дэвид Мерлин не существует.

62

Объявление руководителя группы произвело эффект взорвавшийся бомбы. Как после взрыва и его взрывной волны, наступила долгая тишина, такая, что казалось, будто мир рухнул.

— Мы нашли двух Дэвидов Мерлинов в Париже, но ни один из них не подходит, — пояснил он. Одному восемьдесят три года, другому четырнадцать.

В полицейских архивах по всей Франции нет ничего больше. Что