1991 - Франк Тилье

на батарею, которая почти не отдавала тепла. Сантуччи стоял прямо там, слева от него, застыв перед ванной. Лавовый оттенок света придавал странную текстуру его изборожденному морщинами лицу.

— Фотолаборатория, — сказал он.

Запах растворителей. Повсюду, на полу, на раковине, на полках, жидкости в бутылках, контейнерах, светочувствительная бумага. С потолка свисала красная лампа с нечувствительной к свету лампой. Зажимы для фотографий висели на проволоке, натянутой над ванной с желтоватой эмалью. Франк обыскал шкаф, в котором были мыло, туалетные принадлежности, одноразовые бритвы, и осмотрел различные флаконы. Несколько из них, все одинаковые, привлекли его внимание. Это были крошечные пробники, наполненные коричневой жидкостью. Он осторожно открыл один из них и понюхал.

— Что это? — спросил Сантуччи.

— Похоже на клей.

Корсиканец тоже понюхал и кивнул. Шарко заметил фотографию, которая, должно быть, упала и застряла между стеной и мусорным ведром. На ней был крупный план искривленного рта, мужских губ, которые, казалось, издавали бесконечный крик. Объектив находился всего в нескольких сантиметрах от объекта съемки. Он протянул фотографию своему начальнику.

— Это он, как думаешь?

— Не знаю. Возможно. Мы здесь в его голове. В его безумном уме.

Сантуччи бросил фотографию в раковину, и они прошли в столь же плохо освещенную гостиную. Ролеты были опущены. Серж уже ходил между десятками манекенов, таких, какие стоят в витринах магазинов. Безмолвная толпа, окаменевшая, как в кошмаре. Пластиковые лица мужчин были накрашены, их фигуры одеты в платья или блузки, на ногах были туфли на каблуках. Женские манекены, напротив, все без исключения, имели обожженные лица, грудь и промежность.

— Какой псих, — пробормотал Амандье. — Какой чертов псих!

Франк ничего не ответил. Больной, дегенерат, без сомнения, но также вдумчивый, организованный. И это само по себе было довольно нелогично. Как можно быть настолько психически неуравновешенным, чтобы жить здесь, среди изуродованных или переодетых манекенов, и оставаться таким трезвым, таким метикулезным... В любом случае, пока его не поймали, его не следовало недооценивать.

На маленьком столике стояли стакан с водой, упаковка от сэндвича и открытая пачка чипсов. Пол был завален ящиками, набитыми страшными масками, голыми куклами, некоторые из которых были без головы, фотоаппаратами и объективами.

На табуретке лежали мини-горелка и два баллончика с газом. Остальная мебель была завалена предметами: уродливые Венеры, фетиши с огромными ртами, статуэтки божеств, проткнутые иголками тканевые фигурки, подобные тем, что можно было найти на Гаити.

Франк заметил картины, прислоненные к стулу: гибридные животные, кошмарные образы. Дэвид Мерлин, должно быть, взял их у Дельфи Эскремье в качестве сувениров.Серж продолжил обыск, изучая ящики комода, а корсиканец и Шарко отправились осматривать единственную спальню. Она была удивительно пуста. Только кровать с застеленным квадратным одеялом и шкаф. Бежевые стены без каких-либо украшений, с облупившейся краской. Аккуратные стопки старых книг, выстроенные вдоль плинтуса, прямо на полу. Молодой инспектор взял несколько: классические произведения научной фантастики, а также старинные книги по магии.

Секреты Теодора Аннемана; Гудини, легенда; Ключи к манипуляции; Как добиться успеха в принуждении... Внутри были аккуратно подчеркнуты или выделены флуоресцентной ручкой отрывки. Франк также обнаружил технические руководства по химии, биологии, судебной медицине...

В шкафу были джинсы, рубашки, шерстяные свитера и нижнее белье, аккуратно сложенные. Он даже нашел несколько кепок. Темные цвета, универсальные. Порядок, царивший здесь, контрастировал с беспорядком в гостиной.

— Продолжай рыться с Амандье, — сказал Сантуччи. — Я спускаюсь, чтобы связаться с штабом, запросить частного детектива и организовать наблюдение. Слесарь скоро появится. Мы должны его поймать любой ценой. Нельзя допустить, чтобы он ускользнул от нас.

Франк задержался в комнате. Он представил себе Дэвида Мерлина, лежащего на односпальной кровати в без оконной комнате ужасного многоквартирного дома. Шум с улицы, от которого можно сойти с ума. Ужас... Но разве можно найти лучшее место, чтобы разжечь гнев и ненависть? Чтобы полностью посвятить себя своему гнусному плану?

Он вернулся в гостиную, среди длинных неподвижных силуэтов. Он вгляделся в это странное расположение — взгляды, которые никогда не пересекались, поднятые руки, как будто это злобное племя было остановлено в полном движении. Метикулезный переодел мужчин, не применяя насилия. Но он сжег лица и половые органы женщин.

Шарко пытался понять. Их убийца явно ненавидел женщин. Не их внешность, иначе он не одевал и не гримировал мужчин таким образом. Нет, его отталкивало само то, что они были женщинами. Он не выносил людей с женскими половыми органами и уничтожал их. Может быть, они напоминали ему мать, которую он ненавидел? Была ли связь с педофилией Андре Эскремье? Может быть, это нанесло ему глубокую травму?

Звуковой сигнал вырвал его из раздумий. Его напарник нажал кнопку автоответчика. Они прослушали запись, оставленную убийцей. Довольно низкий голос, медленная речь: - Это Дэвид Мерлин, меня сейчас нет, оставьте сообщение, я перезвоню.

Сразу после этого раздался цифровой голос: - У вас есть сообщение. - Затем кто-то заговорил. Словы вылетали с бешеной скоростью. Монолог длился двадцать секунд, и полицейские не поняли ни слова.

— Это совершенно бессвязный бред, никакого смысла нет. На каком это языке?

Франк посмотрел на время и дату, указанные на экране.

— Понятия не имею. Звонок был вчера вечером. В тот момент, когда я мучился с Суффрантом. Похоже, это женщина.

— Мне показалось, что это был мужчина.

Оба полицейских несколько раз переслушали сообщение, сомневаясь, и не смогли прийти к единому мнению. Все было слишком быстро, а голос был слишком неоднозначным. Это был еще один элемент, добавлявший нелепости ситуации.

В конце концов они сдались и подошли к задней части комнаты. В перчатке Серж указал на открытые ящики старого серванта.

— Я заглянул во все шкафы. Здесь нет ничего личного. Ни счетов, ни писем, даже билета на метро. Ни фотографий, ни сувениров... Странно, я никогда не видел ничего подобного. Как будто Метикулезный жил здесь, но не совсем. Понимаешь, о чем я?

Амандье был прав. Кроме книг, Франк не заметил в спальне и на кухне ни одной бумажки. И все же они были здесь, без всякого сомнения. Что было не так?

Молодой инспектор направился к ближайшему углу окна, где был устроен рабочий уголок. На круглом деревянном столе лежали стопки новых экземпляров «Цветов зла, - пустые конверты, пачки бумаги, прикрепленные к пишущей машинке Underwood. Он также обнаружил стопку проспектов и писем на имя и адрес Дельфи Эскремье в Марэ.

— Это он опустошил ее почтовый ящик, пока она рисовала в Сен-Форже. Он хотел быть