1991 - Франк Тилье

Директор компании серьезно кивнул и указал пальцем на строку в реестре.

— Мне так кажется. У меня здесь ваша счета. 16 июля 1988 года, Кэтрин Мартинаж...

Копы теперь стояли перед ним, как стая взбудораженных собак. Он вздохнул.

— Слесарь, который приезжал, зовут Дэвид Мерлин... Я не верю.

Имя было названо. Тот, кого они разыскивали несколько недель, эта неуловимая тень, которая играла с ними, теперь имел имя.

— У вас есть его фотография?

— Нет, к сожалению.

— Расскажите нам все, что вы о нем знаете.

Босс на мгновение замолчал, явно потрясенный...

— Ему чуть за тридцать. Черная борода, очень худощавый, черные короткие волосы, очки в толстой оправе и постоянно на голове кепка. Я прозвал его Гудини, вы знаете, кто это?

Полицейские обменялись знающими взглядами.

— Да, мы знаем. Но вы говорите о нем в прошедшем времени. Он больше не работает у вас?

— Нет, уже два года. Дэвид Мерлин мог открыть любой замок. Даже кодовые замки и сейфы. Он был очарован этими механизмами. Невероятный парень. Поэтому я и хотел взять его на постоянную работу. Такой человек — на вес золота, но он предпочитал... Ну, вы понимаете... Он работал здесь только от случая к случаю. Приходил, спрашивал, нет ли для него работы. Мы договаривались.

— Вы хотите сказать, что вы его нанимали без оформления, верно?

— Не совсем, но... у нас не было строгого контракта.

— Строгого контракта... Значит, вы платили ему под столом и наличными, я полагаю?

Его собеседник опустил глаза, сжав губы.

— Мы не собираемся совать нос в ваши счета, — раздраженно добавил Сантуччи, — мы не будем посылать к вам финансовую полицию. Нам нужна достоверная информация. Что еще вы можете нам о нем рассказать?

— Не много. Он был уклончивым, застенчивым. Дэвид Мерлин был самым скромным парнем, которого я когда-либо встречал. Он почти не разговаривал. Делал свою работу быстро и хорошо. Никогда не делал лишнего, ничего.

— Да, никогда не делал лишнего... Надеюсь, у вас хотя бы его адрес...

— И номер телефона, да.

Он пошел за тетрадкой, полистал ее. Записал информацию на листочке и протянул его корсиканцу.

— Вот. По последним данным, он жил на авеню де ла Porte-des-Poissonniers, 41, в 18-м округе. Место, где я бы не стал жить, даже если бы мне дали кучу денег...

— А что вам гарантирует, что это не фальшивый адрес?

— Во всяком случае, это тот адрес, который он мне дал. А телефон действительно его, я уже звонил. Если он не соврал об этом, то нет причин, чтобы он лгал о остальном.

Авеню де ла Порт-де-Поссонье, между кольцевой дорогой и районом Гутт-д'Ор. Это совпадало со всеми их зацепками. Серж не мог усидеть на месте, он уже направлялся к выходу, готовый мчаться туда. Корсиканец резко закрыл папку, которая лежала рядом с ним.

— Отложите все это в сторону. Мы еще вернемся.

Мужчина кивнул, все еще немного ошеломленный.

— Что он сделал, Дэвид?

— Поверьте, вам лучше не знать.

Звонок снова зазвенел. Пять секунд спустя полицейские исчезли, и в магазине воцарилась тишина. Как будто ничего и не было.

58

— Я поняла, как вы узнали о разводе, — сказала Флоренс, помахав левой рукой. — Это незаметно, но на моем безымянном пальце еще остался след от обручального кольца. Вы решили, что я сняла его недавно. Хорошо заметили, у вас хорошее зрение.

Инспектор пыталась успокоить Кэролайн Брандье, сидящую в кабинете Глайва, который предварительно спросил ее имя, дату и место рождения. Все взгляды были прикованы к ней, когда она прошла по коридорам Криминального отдела в своем образе The Cure, с кожаным ожерельем и густой гривой на голове. За своей печатной машинкой даже сам Ален Глишар был очарован этой тридцатилетней женщиной с нефритовыми глазами. Она казалась нервной и все время теребила пальцами.

— Это моя работа...

— А вот на вопрос о пагоде Гудини я не знаю ответа, — продолжила полицейская. Максим Рафнер ничего не хотел мне сказать, и я должна признаться, что это меня не отпускает. Как вы ее открыли?

— Это секрет фокусника, и его нужно заслужить. Только когда мы считаем собеседника достойным, мы передаем ему секрет. Так передается наше искусство.

Флоренс улыбнулась ей.

— Я не заслуживаю, да?

— Вы не имеете отношения к нашему миру. Поэтому нет. Извините...

— Я хотя бы попыталась. А почему вы выбрали магию?

— Она меня всегда увлекала, с самого детства.

Девушка отвечала как можно быстрее, не вдаваясь в подробности, как будто хотела поскорее закончить разговор. Инспектор взяла стопку фотографий, лежавших на столе.

— Ладно, перейдем к делу… Я говорила вам вчера вечером, мы думаем, что вы — одна из частей головоломки, которая может помочь нам найти человека, которого мы разыскиваем. Вполне возможно, что наше расследование связано с прошлыми событиями, которые касаются его и вас. Поэтому вы здесь.

Она показала ей первую фотографию.

— Прежде всего, вы узнаете этого человека?

Цирцея пристально посмотрела на лицо, сжав губы. Она долго колебалась.

— Не знаю. Я... мне не кажется.

— Это Андре Эскремье. Бывший хирург и заведующий отделением урологии в больнице Мерэн в Бресте. Детское учреждение.

Каролин Брандье снова пристально посмотрела на фотографию.

— Я помню это место... Да, конечно. Но этот врач... Может быть... Это было давно...

— Вы были там пациенткой?

Флоренс вела себя осторожно. Накануне она видела избитое тело. Шрамы. Слои макияжа. Этот облик, за которым скрывался иллюзионист.

— Да. Но это очень личное. Я обязана обсуждать это с вами? Это будет отмечено в ваших отчетах?

— Все это конфиденциально, это никогда не выйдет за рамки наших процедур, не беспокойтесь. Мы ежедневно слышим от людей интимные вещи. Вы умеете хранить секреты. Мы тоже.

Цирцея посмотрела на Глайва, который лаконично кивнул.

— Хорошо. Мои проблемы начались примерно в семилетнем возрасте. Я стала мочиться в постель по ночам, хотя раньше такого никогда не было. Один раз, два, а потом это стало почти систематическим явлением. Я не буду рассказывать вам о наказаниях, которые мне назначали родители, чтобы я перестала, как будто я могла что-то с этим поделать. Через несколько недель они все-таки решили обратиться к специалисту, который направил их к педиатру в больницу Мерюэн...