1991 - Франк Тилье

всех кабинетах. Шарко дружески хлопали по спине, спрашивали, как у него дела. За две недели он превратился из черной овцы в коллегу, с которым хотелось пожать руку. - Если за это приходится чуть не сдохнуть. . ., — подумал он с вздохом.

Он пришел в 514 с еще теплыми булочками. Сантуччи стоял в гостиной, лицом к своей группе. Не хватало только Глайва. Франк предложил еду своему боссу, который взял круассан и пробурчал невнятное спасибо. Затем он протянул пакет остальным. Несмотря на поздний брифинг, все его коллеги выглядели так, будто провели ночь на вечеринке. Они, должно быть, не много спали...

— Ты оправился? — спросил Корсиканец между двумя глотками.

— Похоже на то, — ответил Шарко. — В любом случае, я здесь, значит, я не умер.

— Мне это на руку, потому что сегодня мы займемся компаниями, занимающимися замками. Мы серьезно приблизимся к этому ублюдку. Ах да, кстати, я придумал ему прозвище: Слесарь.

Франк бросил взгляд на Флоренс, которая пожала плечами. Слесарь... По крайней мере, это означало то, что означало. Сантуччи указал на доску своим серповидным ножом. Его тон по отношению к молодому инспектору, да и ко всем остальным, кстати, изменился. Больше не было презрения и ненависти. Только полицейские, ведущие одну и ту же борьбу.

— Мы только начали обсуждать новые данные, полученные за ночь, — продолжил он. Итак, вкратце: Гличар все еще в Марли-ла-Виль с ребятами из СРПЖ Версаля. Они берут дело на себя. Что касается Мадели Суффран, то около трех часов утра БРИ нашла ее след. Она пряталась на краю поля. Она была загнана в ловушку, как крыса. Она предпочла перерезать себе горло ножом, который был при ней, чем позволить себя поймать.

— Не большая потеря, — небрежно сказал Серж, продолжая жевать.

— Было бы лучше, если бы мы поймали ее живой, но я не буду ее оплакивать. На данный момент мы знаем только, что ей было пятьдесят два года, она жила одна и была владелицей магазина в районе Гутт-д'Ор. Судя по всему, она один или два раза в год ездила на Гаити. Судимостей нет.

Сантуччи нажал кончиком маркера на два имени: Джозеф Кавана и Тиджане Сенели.

— Их показания совпадают: они были просто бедняками, которых Суффран вызывала, когда ей нужна была рабочая сила. То, что они нам рассказали, очень ценно и позволяет составить более точную хронологию событий.

Как бы иллюстрируя свои слова, он провел горизонтальную линию и вписал даты.

— Если начать все сначала, то по ее календарю мы знаем, что Дельфи Эскремье 15 ноября покидает свою парижскую квартиру и переезжает в свой дом в Сен-Форже. Она поселяется там, рисует, ведет тихую жизнь.

30-го ночью подъезжает фургон. Наши ребята в кузове, Суффран и Слесарь впереди. Они отравляют Эскремье зомби-порошком, затем запирают в гробу и везут в Сакле. Наконец, они хоронят ее...

— Настоящий кошмар, — вздохнула Флоранс, наливая апельсиновый сок в стакан.

— Точно. И ее кошмар только начинается. Позже они вытаскивают ее из ямы и бросают в свинарник, полуголую. Ее мозг превратился в кашу, она не в состоянии убежать.

Можно предположить, что слесарь навещал ее время от времени, чтобы посмотреть, как она, накормить ее, побрить голову и половые органы, изнасиловать своим инструментом... Мы нашли ее в полумертвом состоянии 17 декабря...

По данным ребят из SRPJ в Руане, она была на работе до вечера пятницы 29-го, но не появилась на работе в понедельник 2 декабря. Другими словами, они, вероятно, занялись ею сразу после того, как разделались с Дельфи.

— Но без Кавана и Сенели, — добавил Амандье. На этот раз не нужно перевозить машину.

Сантуччи кивнул.

— Наш слесарь проникает в дом Лемера, вероятно, ночью, один или с ведьмой. Молодая женщина сопротивляется в спальне. Но они заставляют ее одеться, а затем везут в подвал Марли, где держат в плену...

Он сдвинул маркер вправо и поставил новые крестики на доске.

— Затем, в четверг 5-го или пятницу 6-го, они отправляются в Сен-Форже, где подвергают ее самым ужасным издевательствам, а затем убивают. Письма уже лежат в фургоне и отправляются нашими задержанными в субботу 7-го. Тело обнаруживают в ночь с 10-го на 11-е.

— Чертовски точная организация, — выпалил Серж, вскакивая с кресла и подходя к окну, где зажег сигарету.

Шарко прислонился к стене, погрузившись в раздумья.

— Я думаю, что слесарь был один в Сен-Форже, когда убил Элен.

— Почему ты так думаешь?

— Это его преступление, результат плана, который он методично разрабатывал в течение долгого времени. Ни за что на свете он не поделился бы этим моментом. Вспомните, глаза, рот, нарисованные на бумажном пакете. Фотографии обнаженных детей. Вся эта инсценировка с кастрюлями с водой, включенными на полную мощность радиаторами. Все это не имело отношения к Суффрант. Это было слишком интимно...

Все лица были обращены к нему. На этот раз все слушали его с благоговейным вниманием.

— Готов поспорить, что он был один и когда похищал Элен Лемар. Те вещи, которые он нарисовал на стенах, эти гаметы, - Гудини, - опять же, это было очень личное... Так же, как он, наверное, один ухаживал за Дельфи в заброшенной ферме в Сакле. По-моему, бокор была лишь инструментом, поставщиком наркотиков, приспешником, готовой пойти на все ради денег.

На мгновение воцарилась тишина. Серж открыл окно, и в комнату ворвался поток ледяного воздуха.

— В таком случае, почему наш Метикулезный, или Слесарь, назовите его как хотите, запер Элен Лемар в погребе Суффран? — спросил он.

— Просто потому, что он живет в квартире и у него нет места дома? Потому что было слишком рискованно держать ее живой в Сен-Форже все те дни, когда он, возможно, иногда уезжал? Его поездки не остались бы незамеченными в деревне. К тому же, люди гуляют в лесу возле дома. Кто-то мог услышать ее крики, или она могла освободиться и сбежать...

Сантуччи хлопнул маркером по доске, чтобы привлечь внимание.

— Все это приводит нас к тому, что мы должны сосредоточить свое внимание именно на нем: слесаре. Из двух допросов мы знаем, что он всегда носит бороду, возможно, кепку, что у него короткие, довольно темные волосы.

— По словам Сенели, он худощавый, среднего роста, — вставила Флоренс. Он никогда не видел его в лицо, но по внешнему виду считает, что он молодой.