1991 - Франк Тилье

— Похоже, она живет в этой лачуге одна. Я задержал ее двух пособников, они наши. Судя по документам, оба парня живут на улице Оран, в районе Гутт-д'Ор, и им по двадцать лет. Антильцы...

Они прошли в гостиную, заваленную безделушками, но чистую. На стенах висели туземные маски. Они открыли дверь и спустились вниз на десять ступенек, чтобы попасть в подвал. В воздухе все еще витал пьянящий запах ладана. Пищала птица, наполовину ощипанная. Шарко замер перед гробом.

Над ним канарейки все еще прыгали с жердочки на жердочку. Франк насчитал пять. Какая из них была хранителем души Дельфи Эскремье?

Серж обошел комнату справа, проскользнул между занавесками и оказался в зале, погруженном в полумрак. Там была дверь, ведущая на другую лестницу. Но это было не все... Молодой инспектор обнаружил также короткую цепь, вделанную в стену, с металлическим кольцом на конце, вероятно, предназначенным для сковывания запястья или лодыжки. Рядом лежала грязная тарелка с остатками еды и пустые бутылки из-под воды...

Амандье указал на кучу женской одежды в противоположном углу, а также на сумочку и кошелек.

— Я заглянул в кошелек. Это кошелек Элен Лемар. Эта одежда принадлежит ей, Шарко...

Франк ничего не сказал. Он пристально смотрел на царапины и дыры в швах между кирпичами вокруг места, где был вбит кол, удерживающий цепь. Элен пыталась сбежать.

— Здесь ее и удерживали, в этом грязном погребе, между похищением в Эльбёфе и убийством в Сен-Форже, — продолжил старый коп. — Неделя, в течение которой она пережила Бог знает что, прежде чем ее увезли туда и выжгли ей половые органы паяльной лампой, как будто всего этого было еще не достаточно...

Он сжал кулаки. Шарко видел его в таком состоянии уже второй раз. Глаза вылезли из орбит, а искривленный рот делал его похожим на сумасшедшего.

— Мы найдем этого ублюдка-бокора. Уверяю тебя, что те мелкие головорезы, которых мы поймали, расскажут все, что знают.

Черт, клянусь, они даже в зеркало не узнают себя, если будут притворяться умными.

Он решительно развернулся, остановился у висящих полотен и повернулся к своему молодому коллеге.

— Я забыл тебе сказать, но ты провалил дело пропавших девушек. Судебный медик категоричен: твои ножницы не совпадают. Это не врач скорой помощи, малыш. Это призрак, которого мы никогда не поймаем.

55

Пощечина раздалась по всей комнате. С застегнутыми за спиной руками Джозеф Каванаг пошатнулся и едва не упал. Шарко поднял его жестким движением, на этот раз не разочарованный тем, как его коллега обращается с задержанным.

— Твой приятель, который сидит рядом, все выкладывает, — бросил Серж. — Даю тебе пять секунд, чтобы убрать куски грейпфрута, которые у тебя вместо губ, и продолжить свою историю. Итак, начнем сначала: тебя зовут Джозеф Кавана, тебе двадцать лет, ты живешь на улице Оран... С кем? Сколько вас в вашей лачуге?

Было уже около трех часов утра. Франк боролся с усталостью по дороге обратно, но тошноты и дрожи не было. После прибытия в Марли-ла-Виль Сантуччи и Глайв остались на месте с сотрудниками местного полицейского участка и БРИ: в окрестностях продолжались активные поиски Мадели Суффран. Флоренс и Эйнштейн прибыли как можно быстрее и занялись вторым молодым человеком.

— Я ничего не скажу, Тиджане тоже.

Кавана повернул голову. Его шея хрустнула. Он был высоким и крепким, с черными вьющимися волосами, одет в грязный спортивный костюм Adidas с дырками на локтях.

— Ты, похоже, не понимаешь серьезности ситуации, парень. Соучастие в похищении, да еще и полицейского инспектора, это тебе о чем-нибудь говорит? У тебя уже судимость длинная, как рука: нападение, грабеж, угон автомобиля... Но сейчас ты перешел на новый уровень, если будешь упорствовать, то получишь десять лет.

Серж наклонился, сжал его подбородок между большим и указательным пальцами и заговорил в двух сантиметрах от его лица.

— До рассвета мы поймаем ведьму. Ей некуда бежать, она закончит свои дни за решеткой, и ее дешевые заклинания ничего не изменят. Ты еще можешь выпутаться. Если расскажешь нам все, что знаешь, мы будем ходатайствовать за тебя перед судьей. Это имеет значение, поверь мне.

Кавана держался сдержанно. Его правая пятка нервно стучала по полу. Амандье решил, что он созрел, и повторил прием, который уже использовал с Феликсом Скотти. После ударов сняли наручники, а затем дали сигарету. Франк должен был признать, что старый волк впечатлил его. Через несколько минут Джозеф Кавана немного смягчился.

— Я живу один... Мои родители уехали в Ла-Курнев уже давно. Я остался в районе Ла-Гут. Я каменщик, работаю на стройках. Я порядочный человек, месье.

Серж удовлетворенно посмотрел на Шарко, нажал на магнитофон, затем взял два стаканчика и налил в них виски из фляжки. Он предложил один молодому человеку, который не знал, как поступить: принять или отказаться? Амандье настаивал, прижимая пластиковый стакан к его груди. Кавана окунул губы в алкоголь.

— Видишь, когда хочешь? — сказал Серж, провожая его. Я был уверен, что ты хороший парень. Ты просто оказался втянут в дело, в котором не разбирался, верно?

— Да, я не разбирался. Она не сказала, что... что мы кого-то заберем. И тем более, что это будет коп. Клянусь.

— Я тебе верю. В конце концов, это же не написано у тебя на лбу. А, Шарко, разве где-то написано, что ты грязный коп?

— Нигде.

— Вот именно! Ладно, давай потише, Жозеф. Для начала расскажи нам о своих отношениях с Мадели Суффран. Кто она для тебя? Как ты ее знаешь?

Серж протянул ему пепельницу, о край которой подозреваемый постучал сигаретой.

— Она держит маленький магазинчик на улице Дудовиль с тех пор, как я был ребенком. Забегаловка с такими грязными окнами, что внутрь не видно. Она продает специи, кору, свечи, всякую всячину.

Гаитяне и выходцы с Антильских островов из нашего района — хорошие клиенты. Мы с Тиджиане покупали там ром с добавками с пятнадцати лет...

Он сделал глоток и затянулся сигаретой. Табак потрескивал в тихой комнате. Шарко притащил стул и сел рядом с задержанным.

— Со временем она стала давать нам бутылки бесплатно в обмен на мелкие услуги. В основном мы носили посылки туда-сюда и не задавали вопросов. Мы также забирали деньги у людей, которые были ей должны.

Иногда она просила нас делать странные вещи,