Натрия Хлорид - Юсси Адлер-Ольсен

разозлить. И когда она на следующий день в письме от 17 мая обращается к нему напрямую, он ставит жесткое условие: если она чего-то хочет, она должна идти до конца. Теперь он не просто раззадорен, он всерьез заведен.

— Можем ли мы исходить из того, что оба письма написала Сисле Парк? — спросила Роза, хотя по её виду не казалось, что она в этом сомневается.

— Я думаю, да. И она действительно сумела заманить Палле Расмуссена именно туда, куда хотела. Он изнывал от желания к ней и от мыслей о том, что он с ней сделает. Тем самым он сделал себя добровольной жертвой. То, что на него надели пластиковые стяжки, его наверняка только раззадорило.

— Я вообще ничего не понимаю, — пробормотал Асад. — Зачем такая умная женщина подписывается своим настоящим именем? Вам не кажется, что из Сисле Парк просто делают козла в штанах[47]? (syndebuksen)

Карл улыбнулся игре слов, но Асад был прав. Зачем она это сделала?

— Он называет её «кобылой в шрамах». Это что-то символическое или факт? Мы должны это проверить, — сказала Роза.

— Ты предлагаешь просто наброситься на неё и устроить тщательный осмотр? — спросил Карл.

— Я имею в виду: если она лечила шрамы, это наверняка можно проверить.

Гордон покачал головой. — Этого не будет, не с нашим законодательством о защите персональных данных. Особенно медицинскую информацию в наше время получить чертовски сложно.

— У Сисле Парк крупная компания. Она одна из немногих женщин, добившихся вершин своими силами. Попробуй через MediaInfo, наверняка в женских журналах о ней куча статей, — предложил Карл.

— Я проверял. Ничего нет, — отрезал Гордон.

— Странно. А что в её резюме?

— Родилась 30 мая 1964 года под именем Лисбет Парк в Нёрресуннбю. Мать-одиночка, Дагни Парк Иверсен. В Фейсбуке она упоминает, что домашнее имя Лисбет было Сисле. Окончила школу в 18 лет в Ольборге. В 1982 году начала изучать химию в Копенгагенском университете, который окончила в 1989 году с отличием.

— Химию?!

— Да, и еще степень MBA Кейптаунского университета, где она периодически жила и работала почти три года.

— Черт возьми. Но если она была такой способной, почему на изучение химии у неё ушло семь лет?

— Понятия не имею, — ответил Гордон.

— А что насчет её партнеров, ты что-нибудь знаешь об этом, Гордон? — спросила Роза.

— Насколько мне известно, их не было.

Роза нашла фото с какой-то конференции в Google. — Это странно. Будь я такой же богатой, стройной и привлекательной, как она, мне бы не пришлось ставить подножки всем тем мужчинам, которых я пытаюсь заманить в свою постель.

Карл посмотрел на Гордона — тот выглядел довольно задетым. Когда же он перерастет свою влюбленность в Розу?

— Я тут думаю насчет химии, — тихо вставил Асад. — Если что и может оставить шрамы, так это брызги химикатов или взрыв.

Карл улыбнулся. — Не думаю, Асад, что человек такого типа, который играючи получает MBA[48], ходит и разбрызгивает кислоты.

В дверь постучали. Это был Маркус, над которым теперь, казалось, постоянно висело темное облако. Карл сразу понял, в чем дело.

— Почему ты здесь, Карл? Тебя не должно быть здесь. — Он выглядел по-настоящему расстроенным. — Но раз уж ты осмелился зайти, я должен попросить тебя пройти со мной для небольшого разговора.

«Небольшой разговор?» Звучало скверно. Наверняка там будут и отдел по борьбе с наркотиками, и Терье Плоуг, и пара человек из службы внутренних расследований.

Маркус провел его мимо своего кабинета в боковую комнату, которая обычно использовалась для допросов задержанных. Веселенькое начало.

Пятеро присутствующих отнюдь не улыбались. Сиди он по другую сторону стола, он бы сразу решил, что идиот уже осужден. И было неприятно сознавать, что в этот раз идиот — он сам.

Всё прошло очень официально и коротко. Итог был ожидаемым: теперь он официально является подозреваемым по делу, которое они назвали «делом Хёйера».

— На время следствия вам запрещено покидать страну. И вообще, счастливого Рождества, — сказал сотрудник из отдела внутренних расследований, проводивший допрос. Тут «Ищейке», пожалуй, стоило бы воздержаться от широкой улыбки. Карл такое не забывал.

— Ты должен держаться подальше от следственного отдела и Отдела Q, Карл. Если я увижу тебя здесь еще раз, мне придется тебя арестовать.

— Но Маркус, черт возьми, одумайся! Мы в шаге от прорыва в деле, ты не можешь просто так это остановить.

— То, чего вы достигли к этому моменту — это здорово, но с этого места ты должен позволить своим коллегам продолжать самостоятельно.

Карл лишился дара речи. — Последний вопрос, Маркус! У меня есть твоя поддержка, если она мне понадобится?

— Смотря какая.

— Человека убьют через пять дней. У нас есть подозреваемая. Нам нужны развязанные руки.

— Карл. — Он положил руку ему на плечо. — Сейчас ты должен направить все силы на то, чтобы доказать свою невиновность. Каждая купюра в чемодане сейчас проверяется на отпечатки пальцев. Если мы найдем хоть одну, которую ты держал в руках, тебе могут грозить годы тюрьмы. Думаю, тебе стоит поехать домой к Моне и подготовить её к временам, которые могут стать очень трудными и для тебя, и для неё.

ГЛАВА 46

ГЛАВА 46

Утро вторника, 22 декабря 2020 г.

СИСЛЕ

С 1988 ГОДА она каждый год под Рождество стояла на этом самом месте, тихо и задумчиво глядя на маленькое надгробие, а теперь здесь появилось еще одно. Два камня, бережно прислоненные друг к другу, окончательно объединили две печальные судьбы, ответственность за которые лежала исключительно на Сисле.

— Мне так невыразимо жаль, Майя, — прошептала она и наклонилась.

Легким движением руки она провела кончиками пальцев по грубому песчанику. Со студенческих времен она не могла плакать ни по кому, кроме маленького Макса, нашедшего здесь покой. Но теперь, когда на камне рядом появилось имя Майи, ее сердце сжалось от нестерпимой боли.

Она задавала себе один и тот же вопрос по меньшей мере тысячу раз. Захотела бы она всё изменить, даже если бы эти чудовища остались живы сегодня, — если бы с Божьей помощью она смогла пощадить маленького мальчика? Она просто не знала. Но с тех пор, как это невинное маленькое существо поплатилось своей жизнью, она твердо усвоила: