Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Кронберг был уверен в том, что лица, устраивающие самосуд, относятся к категории обыкновенных преступников. Они преследуют свои личные интересы и не остановятся ни перед чем, чтобы достичь поставленной цели. Прокурор уже неоднократно встречался с преступлениями, совершенными по принципу «око за око». Он считал, что такого рода дела решаются в суде достаточно легко. Убежденность мстителей в своей собственной правоте обеспечивает прокурору возможность без особого труда добиваться вынесения им законного обвинительного приговора.

Но без официального запроса от сельсовета Надьрева о проведении расследования, а также без обнаруженного трупа у прокурора не было оснований для возбуждения уголовного дела.

* * *

Надьрев

Во время посевного сезона движение на деревенских улицах было значительно меньше, чем в другое время года. За исключением нескольких пожилых крестьян, которые везли канистры с молоком или мешки с фуражом на скрипучих, запряженных волами повозках, в Надьреве было трудно встретить еще кого-либо. Тетушке Жужи, стоявшей у входа в корчму, была хорошо видна улица Арпада, поэтому она сразу заметила Марицу. Та оживленно махала ей обеими руками, чтобы привлечь к себе внимание.

Тетушка Жужи поспешила через дорогу, чтобы встретиться со своей подругой, и обе женщины пошли вместе вверх по Сиротской улица. Они представляли собой странную пару. Быстрые, порхающие движения Марицы плохо сочетались с тяжелой походкой бывшей повитухи, которая неторопливо переваливалась с ноги на ногу. К ним присоединилось несколько уличных кошек, которые описали вокруг двух женщин «восьмерку», после чего метнулись в ближайшие кусты, чтобы там дождаться, когда они снова пройдут мимо, и выйти им навстречу. Тетушке Жужи всегда нравилось наблюдать за играми уличных кошек, за тем, как они незаметно подкрадывались к ее забору и оттуда следили за ее работами в саду. Сейчас она поверх своих корзин любовалась их грациозными движениями и одобрительно хмыкала в их сторону.

Легкий дождик принес с собой запах свежей травы и мокрой земли. Бывшая повитуха с удовольствием вдыхала его, чувствуя, как он наполняет ее новыми силами. В последние месяцы такие тихие, благодатные, погожие деньки выпадали не часто, и она понимала, что следовало ценить каждый из них.

На крышах многих домов, словно большие шляпы, красовались огромные гнезда, построенные аистами. Птицы вили их там уже много лет, и каждый год, когда аисты улетали на юг, гнезда наполнялись вначале опавшими листьями и дождевой водой, а затем зимой покрывались коркой льда.

Когда аисты возвращались в деревню с юга, они первые дни были заняты восстановлением своих гнезд. Они очищали их от мусора и густой плесени, которая нарастала за время их отсутствия. В течение суровой зимы многие гнезда приходили в полную негодность. От сильных морозов и порывистых ветров в ранее плотно сплетенных стенках из веток, тряпочек и тростника зияли сквозные дыры. Аисты парами вылетали собирать новый тростник у реки, но порой не стеснялись таскать необходимый им строительный материал с соломенных крыш прямо из-под гнезд. Они хватали своими острыми клювами толстые соломенные жгуты и вытаскивали их наружу. Многие жители деревни могли слышать, как раздавался глухой свист, – и очередной жгут соломы выдергивался из своего места на крыше.

На улице раздалась «барабанная дробь» аиста – быстрые звуки «цок-цок-цок», которые у жителей деревни всегда ассоциировались с приходом весны. Когда две женщины приблизились к перекрестку, рядом с которым находился дом тетушки Жужи, до их слуха донеслись также звуки метлы.

Ворота у дома Петры были широко открыты, и можно было беспрепятственно увидеть весь двор. Кусты были красиво подстрижены, дрова аккуратно сложены под навесом. Большинство жителей деревни имели привычку держать во дворе пару чурбаков, чтобы сидеть на них в течение всего года. Во дворе семьи Амбрушей, где теперь на свежем воздухе сидела только старая Амбруш с Петрой, эти два чурбака были аккуратно поставлены у стены дома. Края дорожки, ведущей к крыльцу дома, были четкими и прямыми, в отличие от дорожек в большинстве других дворов. Даже в отсутствие старого Амбруша двор был хорошо ухожен.

Тетушка Жужи внимательно понаблюдала за Петрой, которая прибирала на крыльце небольшой камышовой метлой. Она проследила за тем, как та по-хозяйски аккуратно выметала из всех углов и щелей мельчайшие комочки земли и соринки. Затем она низко наклонилась к Марице, вытянула руку и ткнула пальцем в направлении Петры. От этого резкого движения ее корзина дернулась, и ее содержимое чуть не вывалилось в канаву. Бывшая повитуха почти прижалась своей пухлой щекой к щеке Марицы и гневно прошипела:

– Эта женщина в долгу передо мной! И она мне непременно заплатит!

Оказавшись на кухне своего дома, тетушка Жужи сразу же направилась к буфету. Он достался ей вместе с домом, когда она переехала сюда более двадцати лет назад, и его верхние полки были завалены теми подарками, подношениями и сувенирами, которые она получала все это время. На одной из нижних полок тетушка Жужи держала коробку, набитую табаком. Рядом стояла табакорезальная машинка. По соседству на этой полке лежала гусиная косточка, которую она приобрела в ноябре прошлого года во время праздника святого Мартина. Бывшая повитуха использовала ее для прогноза погоды: если косточка темнела, это означало, что предстоящая зима будет суровой.

Тетушка Жужи выдвинула в буфете отдельный ящик и вынула из него свои карты. Та колода, которую она сейчас извлекла, досталась ей от ее сбежавшего мужа. Это были самые обыкновенные игральные карты, ничем не отличавшиеся от тех, которые ее сыновья всегда держали при себе на случай, если вдруг подвернется компания для партии-другой.

Бывшая повитуха захватила по дороге коробку спичек и, подойдя к кухонному столу, положила игральную колоду перед Марицей. Затем она опустилась на скамью напротив нее и принялась расправлять у себя на коленях сбившиеся в один ком фартук, юбку платья и теплую нижнюю юбку, разглаживая их так, словно ласкала собаку.

Все это время тетушка Жужи внимательно смотрела на Марицу. Та вначале теребила лиф своего платья, затем потянулась к узлу головного платка и принялась нервно подергивать его, после чего стала трепать манжету рукава. Это был своеобразный круговорот возбуждения – привычка, которую бывшая повитуха часто отмечала у Марицы.

Завершив этот круговорот, Марица поднесла руку к своему горлу и принялась энергично тереть его. Она делала это всякий раз, когда была сильно расстроена и хотела что-то сказать. За то время, что она сидела за кухонным столом у тетушки Жужи, она успела до такой степени растереть кожу на горле, что на ней