Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

были беззвучные слезы, текущие из глаз безумного Сержа. Йен провел по лысой, бугристой голове пальцами, внезапно натыкаясь на многочисленные крошечные шрамы там, где входят иглы ментоскопа. Шрамов было отвратительно много, и один за одним они рассказывали историю того, как кто-то отчаянно сопротивлялся, но его все же сломали.

— Валу скажите…

Валу — Валентайн, вдруг понял Йен.

— Я скажу Валу, не бойся… Было больно?

Серж замотал головой:

— Валу… Я не хотел.

— Тебя допрашивали с ментоскопом?

— Валу… Я не хотел…

Слезы продолжали катиться по его исхудавшим щекам.

Кажется, Серж не был способен на большее. И про лару Сесиль уже не спросишь.

Йен выругался и потянулся за тонкой, еле заметной зеленой нитью магии, любопытно проникшей сюда за ним. Нить неохотно, словно понимая, что не поможет, обвилась вокруг шеи и головы Сержа, продолжавшего плакать и шептать о Валу.

Йен встал и направился прочь из камеры — ему еще собственный кабинет обыскивать, хотя его наверняка уже зачистили после Дюпон-Леру. Знать бы еще, чья это была идея с Безумцем и зачем кому-то нужен был Ловчий. Ясно было только одно — Шейлы даже за все сокровища мира никогда бы не уступили и не продали свое родовое гнездо. Их можно было только уничтожить. Наверное, было забавно прорабатывать план, в котором Шейлы уничтожали друг друга.

Путь назад был гораздо быстрее, и лампа под потолком лифта даже почти не мигала.

***

Маккей ждал Йена в кабинете, сидя в кресле, которое должно было быть его.

Пахло гарью и недовольством. Желудь, висевший на груди, предупреждающе нагрелся.

Маккей подался вперед, грудью упираясь на стол, и ласково сказал:

— Щенок… Доволен?

— Чем именно? — холодно спросил Йен, подходя к столу и замирая над Маккеем. Отсюда, сверху, были хорошо заметны и седина в его рыжих волосах, и наметившаяся лысина, и морщины на лице, показывавшие, что этот маг стар и сильно устал. И дико раздражен.

— Тем, что заставил меня бросить все и нестись сюда в праздничный, мать его за ногу, день!

— Никто вас не заставлял нестись сюда.

— Поговори мне еще. Знаешь, скольких я таких щенков научил знать свое место?

— Я знаю свое место.

Маккей тяжело выпрямился, и стало ясно — Йен его заставил покинуть королевский бал: на Маккее, кроме смокинга, были короткие, смешные штаны и черные гольфы, как носят лишь в детстве и в присутствии королевских особ на балу.

— Зачем к Виардо полез? Что тебе от него надо?

— А вам от него что нужно было? — вопросом на вопрос ответил Йен.

— Мне? Ничего, — усмехнулся Маккей. — Только торжество правосудия, в результате которого этот подонок окончательно сошел с ума.

Йен задал следующий вопрос:

— Кто его допрашивал?

Маккей даже соизволил ответить:

— Твой дознаватель Портер. В твоем отделе все владеют ментоскопией. А что?

— А вы?

— А мне в деле Безумца хватило твоего мнения о его виновности. Мне нужно только правосудие. Над этим ли Шейлом, над другим ли — убивать людей запрещено, вообще-то.

Йен продолжил с вопросами — ему же пока отвечали, правда, по непонятной причине:

— Вы… Зачем вы убили Дюпон-Леру? Боялись, что всплывут ваши делишки с Виардо?

Маккей криво улыбнулся, не отводя взгляд в сторону:

— Повторюсь, меня волнует только правосудие, — он был полностью уверен в своих словах. — Визиты к Виардо были запрещены только из-за его безумия. Думаешь, Валентайн Шейл был бы рад видеть своего брата в таком вот состоянии? Повесить бы этого Виардо, да чего-то в душе царапает, что больных не вешают, а лечат. И Дюпон-Леру я прикончил по одной простой причине — мне эль фаоль нужен живым. А ему — нет. Он выполнял приказ короля. Речь, между прочим, о твоей жизни шла. — Указательный палец Маккея больно уткнулся в Йена.

— Я как-то в курсе. Зачем вы меня назначили главой отдела магических расследований? Это же место Дюпон-Леру было.

Маккей насмешливо фыркнул и сел обратно в кресло:

— Сядь.

— Я…

— Ты на ногах еле стоишь. Сядь.

— Вы не ответили на вопрос. — Йен все же опустился на стул, ощущая, как спал жар в кабинете.

Маккей же качнул головой, словно разочаровался в чем-то:

— Ты вроде умный парень, но иногда такой идиот…

— Вы же знаете — я не подхожу на это место.

— Подходишь, не подходишь — какая разница?! Место — настоящая синекура. Сиди только, бумажки проверяй да перекладывай, следи за дознавателями, сам никуда не лезь — мальчики в отделе хорошие, умные, им и начальник по большому счету не нужен. Сами со всем справятся. Познакомился бы для начала с подчиненными. Должность почетная, знаешь, сколько на неё претендентов было? Хорошо платят, почет, при дворе опять же надо крутиться. В люди выйдешь с этой должностью. Герцога опять же скоро получишь — принцесса у нас помнит добро, и за добро титулами платит. Совсем уважаемым ларом станешь. Тогда… Тогда и вернется Эль Орель во всей своей красе. Я же ради тебя стараюсь. Потому как инспектор с Примроуз-сквер никому не нужен, а глава отдела расследования магических преступлений — это вес, это уважение…

— Зачем все это? — Йен искренне не понимал.

— Станешь герцогом — поговорим. А пока прекрати мне нервы трепать — праздники идут. С мальчиками своими познакомься, там полно молодых да рьяных — сработаетесь. А не сработаетесь, повторюсь — место синекура. Отдел и без тебя хорошо будет работать. Кстати, что от Виардо-то хотел?

Йен старательно спокойно сказал:

— Он невиновен.

Маккей вновь подался вперед:

— Что?

— Он НЕ виновен. Он действовал под магическим принуждением.

— С чего взял?

— На нем следы применения ментоскопа.

— Так Портер баловался в ту самую ночь, когда тебя обрабатывал Дюпон-Леру.

— Нет, отметин слишком много.

— Ясно. Другие доводы?

Йен кивнул:

— Есть и другие доводы.

— И мне не скажешь.

— Нет. Я не уверен ни в вас, ни в Дюпон-Леру. — Йен никому не собирался рассказывать о Ловчем.

Маккей раздражающе постучал пальцами по столу.

— Лариц был рьяный, но идиот. Он искал эль фаоля крайне рьяно. Его особенность — упрямство, достойное осла. Он не ты, который перебирает версию за версией. Я бы знал, если бы у него были другие версии, уж поверь. У него была одна большая проблема —