Соучастница - Стив Кавана

кармана салфетку и вытерла слезы. Сказала, что сейчас смотрю на своего мужа и спрашиваю себя, не он ли убил всех этих людей, но не знаю ответа. Просто не знаю. Я больше не могу так жить.

Помню, как смотрела при этом в лицо Отто. Бедняжка… Он привык иметь дело с благовоспитанными богатыми людьми, единственной проблемой которых было лишь нежелание отдавать так много собственных денег налоговой службе. Все это было ему совсем ни к чему. Ему совершенно не требовалось, чтобы какая-то истеричная дурочка приходила в этот кабинет и заливала слезами его письменный стол. Вид у него был искренне обеспокоенный. И я могла сказать, что он действительно хотел помочь. Хотя и не знал, как со мной обращаться.

Отто сказал, что у него есть один частный детектив, который тайно всем этим займется. И если что-нибудь раскопает, он лично поедет со мной в полицию. Отто был заметно встревожен, когда я сказала ему, что солгала полиции. Он постоянно возвращался к этому, спрашивал, почему я так поступила. Я просто сказала ему, что не понимала, к чему все это было, и что в тот момент не подозревала Дэнни даже в нарушении правил парковки, не говоря уже о том, что он серийный убийца.

Отто встал и подошел к стальному канцелярскому шкафу в углу. Это такая массивная, прочная, несгораемая штуковина, которая весит, наверное, целую тонну. Вероятно, в этом шкафу хранились всякие свидетельства о собственности и прочие оригиналы важных документов. Он снял ключ с цепочки, висевшей у него на жилете, отпер шкаф и выдвинул второй ящик сверху. И достал из него то, что я приняла за ярко-желтый игрушечный пистолет.

Отто сказал, что терпеть не может оружия, но страховщики настояли, чтобы у него имелись какие-то средства личной защиты, поэтому он обзавелся вот этим. Это был «Тейзер»[48]. Он сказал, что хотел бы, чтобы эта штука была у меня под рукой, – и что, наверное, с нею я буду чувствовать себя поуверенней. А еще сказал, что и сам будет чувствовать себя поуверенней, если она будет у меня. Я взяла «Тейзер», почувствовала его вес. Он оказался на удивление тяжелым.

Я поблагодарила Отто, и он сказал, что свяжется со мной. Я вышла из его кабинета, радуясь, что решилась на такой шаг. По крайней мере, хоть кто-то еще теперь знал. По крайней мере, если со мной что-нибудь случится, Отто будет знать, что я сказала правду.

Кто-то будет знать.

Глава 47

Кейт

Она сидела на полу в темноте, пытаясь перевести дыхание. Неважно, что было холодно, что она была в одной ночной рубашке. Без обуви, даже без носков. Ноги у нее так онемели от ледяного пола, что Кейт их больше не чувствовала.

И все же по всему ее телу струился пот.

В течение вот уже нескольких часов она пыталась сдвинуть стальную пластину, закрывавшую яму. Та не сдвинулась ни на дюйм. Поднять ее из центра ямы было невозможно, потому что для этого пришлось бы взять на себя бо́льшую часть ее веса. Вместо этого Кейт сместилась насколько более можно вперед, упершись спиной в стену, и попыталась оторвать от бетона лишь один из концов стального листа. В руках явно не хватала силы.

Тогда она попробовала выпрямить руки, согнуть колени и оттолкнуться ногами. Тоже без толку, а запястья сводило такой болью, как будто они вот-вот сломаются. Вроде ничего не помогало. Ни длительные упорные надавливания, ни короткие и резкие толчки ногами. Когда предплечье пронзила острая боль, она едва подавила вскрик и рухнула на пол.

Когда умерла мама, Кейт впала в уныние. Настолько пала духом, как никогда прежде. Учебу на юрфаке ей оплачивали родители, и в то время она еще не знала, что ее мама скрывала от дочери свой страшный диагноз – рак. Мать не хотела, чтобы Кейт потратила эти годы на беспокойство, грусть и мучения, которые начались ближе к концу. А еще не хотела, чтобы Кейт узнала об уже сделанном ею выборе. Страховка всех ее медицинских счетов не покрывала, а семейных сбережений хватало либо на то, чтобы оплачивать учебу Кейт, либо на дорогущий медикаментозный курс лечения, способный продлить жизнь матери. Мать решила, что выбирать тут нечего. Она уже прожила свою жизнь, и теперь этой жизнью была Кейт. Отец понимал и поддерживал это ее решение. И каждый день в адвокатской карьере Кейт был тем днем, когда она возвращала этот долг своей матери. Каждое выигранное ею дело, каждое утро, когда она надевала свой деловой костюм, каждый телефонный звонок отцу – всякий раз этот долг вроде должен был становиться меньше, чувство вины должно было хоть немного ослабнуть.

Но этого так никогда и не произошло.

Ни разу.

И вот теперь какой-то монстр поймал ее и заточил в эту яму…

И что – вот ради этого ее мать и пожертвовала теми годами? А ведь они могли быть хорошими годами. Лучшими годами. Потому что, когда время дорого, на счету каждый миг, каждая улыбка, каждое объятие и каждый поцелуй.

Кейт вытерла лицо, провела обеими руками по мокрым от пота волосам. Стиснула зубы и, невзирая на боль в ногах, руках и спине, все-таки встала.

Если так и не вышло приподнять эту пластину по центру или с одной из сторон, можно было попробовать подлезть под нее в одном из углов. Подхватив стул, она переставила его в правый угол ямы – почти квадратное сиденье более или менее надежно вписалось в него, упершись в стенки.

На сей раз Кейт забралась на стул; присела, согнув ноги в коленях. А когда начала выпрямляться, то поняла, что голова коснулась стального листа гораздо раньше – ноги по-прежнему оставались согнутыми. Уткнув подбородок в грудь, она прижалась лопатками к поверхности пластины, равномерно распределив по ней плечи, и уперлась руками в колени.

Сделала три глубоких вдоха.

Прошептала молитву своей маме.

И навалилась на пластину, толкая ее вверх.

Та совсем чуть-чуть приподнялась.

Кейт уронила ее обратно. Набрала в легкие побольше воздуха. Тяжеленный стальной лист сдвинулся, но едва заметно. Требовалось что-то еще. Что-то, что помогло бы не только приподнять его, но и сдвинуть в сторону. Она ухватилась за толстую изогнутую деревянную планку, служившую спинкой стула, и принялась выламывать ее.

Да, она все-таки выберется отсюда!

И тут Кейт замерла.

Где-то неподалеку открылась, а затем с грохотом захлопнулась металлическая дверь. Она услышала шаги по полу.

Он двигался прямо к