Охота на волков - Валерий Дмитриевич Поволяев

– Не подняли… Есть несколько очень хороших средств утихомирить всякую собаку, как бы яростно она ни гавкала.

– Знаю я эти средства. – Бобылев усмехнулся.

Пыхтин задержался у джипа, стоявшего во дворе Армена, огладил рукой широкий, в ночной мороси, капот, произнес жалостливо:

– Машина пострадает… Она-то при чем? – вздохнул, будто скорбел по живому существу: – Жаль автомобиль.

– Машина страдает, Юра, за компанию с хозяином, куда он, туда и она.

Собака, проснувшаяся в соседнем дворе, отлаялась быстро – словно бы дань кому-то отдала, – зевнула громко, вновь громыхнула цепью и умолкла.

– Вот и все, – удовлетворенно пробормотал Пыхтин, – даже самому захотелось побрякать цепью и улечься спать.

– Нельзя, у нас работа ночная.

– С этим обмочившимся дураком, с охранником, что будем делать?

– Как что? – Бобылев удивился. – Как что? Сделаем это вот, – он провел пальцем по своему горлу, – это и больше ничего.

– Может, отпустим?

– Нельзя. Это же свидетель, который нам нужен не больше чем в носу третья ноздря.

Некоторое время они находились во дворе, осматривались, ковырялись около джипа, потом присели и, слившись с землей, исчезли.

…Пропажу своего товарища обнаружил на рассвете охранник, ночевавший в доме, обошел участок, посветил фонарем по углам и вернулся в дом. Озадаченно почесался, соображая, куда же делся его напарник, похлопал ладонью по рту и пошел будить хозяина.

Легонько поскребся ногтями в дверь, не рассчитывая, впрочем, что тот услышит его, но Армен услышал, высунулся из спальни с пистолетом в руке.

– Чего случилось?

– Ухо куда-то подевался…

– Час от часу не легче! Ну-ка, пошли посмотрим. Автомат на месте?

– Не видно.

– Значит, удрал, – произнес Багдасаров убежденно, – удрал, пес ободранный, и не поморщился. И автомат с собою прихватил. Тьфу!

– Да не должен был удрать, хозяин, – сомневающимся тоном произнес охранник, – я его знаю. У него мозгов не больше, чем у курицы с соседнего огорода. А чтобы удрать или хотя бы ночью уехать отсюда в Краснодар, уже пара извилин нужна…

– Надо посмотреть на улице, может, он ночной обход совершает?

Выглянули за ворота. Длинная станичная улица была пуста, освещена едва-едва, от нее исходило что-то угрюмое, враждебное, заставившее Багдасарова в зябком движении приподнять плечи.

– Утек, – убежденно произнес он. – Хоть и было у него ума ровно столько, чтобы натягивать на ноги ботинки, а утечь он умудрился.

– Уйти далеко он никак не может. Машины сейчас не ходят, автобусов после одиннадцати – ни одного…

– Думаешь, он сейчас шлепает к Краснодару по шоссе пешком? С автоматом в руке? – Багдасаров сомневаясь почмокал губами, сунул пистолет в карман спортивных штанов. – Давай проверим шоссе. Десять километров туда, десять километров обратно… Попытка – не пытка. Отворяй ворота, а я пока заведу джип.

Охранник выдернул из ворот толстый стальной засов, снизу приподнял такой же толстый тяжелый шкворень, уходивший в землю, в стальную трубу, вкопанную в бетонную основу сантиметров на тридцать, распахнул одну половину, медленно поворачивающуюся на прочных, хорошо смазанных петлях, потом распахнул другую, такую же тяжелую половину, сваренную из цельных листов броневого металла.

Багдасаров сел за руль громоздкого сильного джипа, включил в кабине освещение и, ткнув в скважину ключ зажигания, повернул. Остывший за ночь мотор заурчал сонно и тут же умолк, недовольный тем, что его потревожили в такую рань, – ведь всем еще положено спать, – потом уркнул вновь, на этот раз более громко, хотя и озлобленно, и опять умолк.

Хозяин выругался, на что охранник растерянно вытянул голову, послушал голос шефа, потом оглянулся, пытаясь рассмотреть, что происходит на улице – показалось, что там кто-то появился…

Но улица была пуста, угрюма – ни единого на ней человека, и оттого, что она была безлюдна, будто после мора, в охраннике возник страх – липкий, затяжной, всасывающий в себя, будто медуза – всего его, вместе с оружием, с этими несуразными тяжелыми воротами и Багдасаровым, безуспешно пытающимся завести «джип-чероки».

Охранник, повинуясь страху, властно и тяжело подмявшему человека, заставившего его сгорбиться, попятился, невольно прячась за стальные ворота… Это и спасло охранника.

Джип злобно рявкнул в третий раз, просыпаясь уже окончательно, выбил из утробы застойный бензиновый смрад – тугой, железно спекшийся клубок, покашлял немного и заработал неожиданно ровно и сипло – оставил позади все свои капризы.

Багдасаров включил первую скорость, зажег фары, проехал по двору метра четыре, сделал перегазовку, и в ту же секунду мощный плоский столб розового цвета приподнял машину над землей, с нее сорвались и покатились в разные стороны сразу все колеса – все четыре, а над головой охранника пролетел, тяжело гудя и вихляясь, словно потерпевший аварию самолет, капот «джипа-чероки».

В полой ночной тиши, в которой ничего не было, кроме сытого бормотания проснувшегося двигателя, вдруг возникло сразу несколько никак не связанных между собой звуков, они переплелись, свились в толстый жгут, который сделался похожим на один долгий взрыв.

Ворота повалились на охранника, накрыли его почти целиком, – и погибнуть бы человеку под ними, словно малой букашке, но охранника снизу поддело горячим, пахнущим кислым порохом потоком воздуха и пламени и буквально выдуло из-под ворот, отшвырнуло в сторону, в набитую пустыми банками из-под американских напитков яму, в которую сваливали весь мусор багдасаровской семьи, вываляло в чем-то гадком, прокисшем и легким перышком вынесло на дорогу.

Лежа на спине, охранник со страхом увидел, как на доме его патрона скрутило в ковровую дорожку половину железной крыши, обрезало ее, словно ножом, по второй половине крыши побежали проворные электрические искры, оторвались от кровли, взвихрились, закрывая частым севом небо, по одуванчиковому лугу этому проскользил ободранный, почти лишенный обшивки джип с сидящим за рулем человеком… На человека он уже не был похож – черный, кисельно мягкий, бескостный, он на глазах превращался в жидкость, в ничто; джип легко перемахнул через верх дома и упал в сад. Земля вновь вздрогнула – в машине раздался второй взрыв.

Охранник закричал немо, засипел, но рот ему забило чем-то горячим, вонючим, и он умолк. Дернулся, когда под него подкатилась вторая взрывная волна, перелетел через дорогу и, соскользнув в кювет, затих там.

Было слышно, как в джипе рвануло что-то еще, – кажется, запасная канистра с бензином, за домом опять поднялось высокое пламя, лизнуло уцелевший край крыши и опустилось.

Из особняка за ворота с воем вынеслась плотная неопрятная женщина, одетая в бесформенную белую рубаху, запрокинула голову к небу и, оборвав вой, без памяти рухнула на землю.

Несколько минут охранник лежал неподвижно, не веря тому, что остался жив, а