Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

мере, обвинения в убийстве Катрионы Брюс. И прокурор, конечно же, был прав: у Магнуса нашли ленты девочки — чем не признание? Хотя после первого допроса Магнус замолчал. Сидел с этой своей нервной ухмылкой на лице и мотал головой. Видимо, даже адвокату, беседовавшему с ним один на один, ничего не сказал. Значит, его обвинят. Скорее всего, в непредумышленном убийстве, учитывая его умственную неполноценность, а значит, ограниченную ответственность. Он пройдет медицинское освидетельствование, в ходе которого подтвердится низкий коэффициент интеллекта, возможно, мозговые нарушения. Но заключения ему не избежать. Впервые в жизни Магнус Тейт покинет Шетланды, и все для того, чтобы оказаться за решеткой.

Однако Джимми Пересу этого было мало. Он хотел знать, что произошло в тот день, когда Катриона, направляясь в гости к Тейтам, взбежала по тропинке на холм. Он хотел знать, что побудило Магнуса заколоть ее. Потому как выяснилось, что она была заколота. Они поняли это еще до приезда криминалиста. Тело настолько хорошо сохранилось, что была отчетливо видна колотая рана в груди девочки и ржавого цвета пятна на платье. Но еще больше Перес хотел знать, почему по прошествии восьми лет Магнус снова убил. Почему его жертвой стала Кэтрин Росс? Неужели только лишь потому, что на Новый год зашла на огонек да и приглянулась? Или все дело в ее имени? А если бы ее звали Рут? Или Розмари? Обратил бы Магнус на нее внимание? И почему на этот раз старик свою жертву задушил?

Джейн тем временем рассказывала об останках древних людей, найденных археологами среди болот:

— Они прекрасно сохранились, хотя пролежали не одно тысячелетие. Тут же — каких-то восемь лет. Конечно, она выглядит как живая. Поразительно!

Пересу было ясно: Джейн не терпится увидеть все собственными глазами. В окне машины проплывали великолепные пейзажи прибрежной полосы, но она их не замечала.

Он проводил Джейн к тому самому месту, где уже собрались полицейские, а сам вернулся в Леруик. В диспетчерскую решил не заглядывать — не хотел видеть торжествующую ухмылку Сэнди: «А что я говорил!» Не хотел быть свидетелем всеобщего ликования. Наверняка они там выпивают, отмечают завершение дела, а парни из Инвернесса радуются скорому возвращению домой, к цивилизации. Обоим лагерям есть что праздновать. Ну а ему бы сейчас в душ и спать.

Придя домой, он заметил мигающий сигнал автоответчика. Наверняка мать оставила сообщение. В воскресенье вечером он ей так и не перезвонил. Захотелось набрать ее номер и с ходу, не думая, выпалить: «Все, возвращаюсь. Здесь мне все осточертело. Дай знать агенту, что я беру ферму». Но он не стал. Забравшись в ванну, без всяких мыслей постоял под жалкой струйкой воды из душа, потом упал в кровать и тут же отключился.

Очнулся Перес под вечер, когда за окном уже стемнело. Усталость по-прежнему не отпускала. А еще — беспокойство. Он тревожился о Фрэн и Кэсси. О Магнусе. А вдруг они это чертово дело запороли? Да, старик мог убить Катриону. Но Кэтрин? Перес решил прослушать автоответчик. Себе в наказание.

Одно сообщение действительно оставила мать, очень короткое: «Прости, что беспокою. Знаю, у тебя сейчас много дел. Не хочу докучать». Лучше ему от этого не стало.

Следующее сообщение было от Дункана: «Слышал в новостях о Магнусе Тейте. Поздравляю! Не знаю, актуально ли, но я тут кое-что вспомнил. Это касается той вечеринки. Если интересно, позвони. Я весь день у себя в офисе». Даже номер не продиктовал — как будто его все знают. Как будто на Шетландах без «Хантера и партнеров» — никуда.

Перес отыскал номер в справочнике. Молодой женский голос ответил, что мистер Хантер сейчас занят — у него совещание. Нужно ли ему что-то передать? Перес представил себе секретаршу: молоденькая, с маникюром, на тонких губах красная помада, в коротенькой, едва прикрывающей зад юбчонке…

— Это инспектор Перес, — сказал он. — Мистер Хантер просил перезвонить. У него ко мне срочное дело.

— Одну минуту.

Грянула музыка. Но не та какофония, которую он слушал, дожидаясь ответа секретарши, а что-то современное, ритмичное — под такую музыку молодежь отплясывает в ночных клубах. Не исключено, что ее сочинили на заказ, специально для фирмы Дункана Хантера. Мелодия оборвалась так же внезапно, как и началась — на полуслове.

— Джимми! Спасибо, что перезвонил! Слушай, я не знаю… Может, это уже и не важно?

— Важно.

— Сейчас говорить не могу. Давай встретимся позже. В «Монти». Я угощаю. Сегодня понедельник, так что толчеи там не будет. Около восьми, идет?

И положил трубку, Перес и рта не успел раскрыть.

По части кухни «Монти» считался лучшим в Леруике. Туристы, едва обнаружив ресторан, становились его завсегдатаями до самого отъезда, командировочные с восторгом описывали блюда своим друзьям. Местные же бывали только по особым случаям — дороговато. Места в «Монти» было немного, столики стояли близко друг к другу, но, как Дункан и сказал, январским вечером, да еще в понедельник, в заведении царила тишина. Когда Перес появился, Дункан уже сидел за столиком. Он заказал бутылку красного и успел выпить бокал. Завидев Переса, поднялся и протянул руку:

— Ну что, мои поздравления!

— Дело еще не закрыто.

— Все вокруг думают иначе.

Перес пожал плечами:

— Что ты хотел сказать? Выкладывай.

Дункан выглядел лучше, чем в последний раз, но не намного. Он был чисто выбрит, подстрижен, одет с иголочки, но от Переса не укрылись мешки под глазами — свидетельство недосыпа. Былой спеси у Дункана поубавилось.

— Я тут вспоминал о той вечеринке…

— На которой была Кэтрин Росс?

— Да.

Подошла официантка, и он замолчал, дожидаясь, пока она примет заказ.

— Но имей в виду — я тогда напился до чертиков.

— И все же ты кое-что вспомнил, так?

— Ты спрашивал о Роберте. Нет, он пришел не с Кэтрин. Я помню, что он разговаривал с матерью, а уже потом начали подтягиваться остальные гости. Понятия не имею, о чем они там говорили. Не иначе как дела семейные. Но эмоции зашкаливали, это было заметно… — Дункан вдруг осекся. — Вероятно, уговаривал ее вернуться домой — меня щенок на дух не переносит. А уговорить мог — из матери он только что веревки не вил.

Перес слушал Дункана и недоумевал, к чему тот клонит. Его пустая болтовня к следствию отношения не имела, уж это точно. Дункан не желал говорить просто и конкретно. Вечно себе на уме. И до всего-то ему есть дело.

— Кэтрин и Роберт были знакомы, — сказал Дункан. — Я это понял сразу, как только она вошла.

— Понял? Это как же? — Перес начал терять терпение.

— Роберт разговаривал с матерью в кухне — Селия раскладывала еду.