Путь к истине - Василий Николаевич Андреевский

Одновременно биологическая экспертиза показала, что бурые пятна на бушлате являются пятнами крови человека.　

* * * * *　

Осинцев вышел из вагона, огляделся. На перроне царила обычная в момент прихода поезда суета. Пассажиры, многие из которых были с громоздкими вещами, спешили поскорее пройти в город, и при выходе с перрона образовалась пробка. Воспользовавшись сутолокой, Осинцев вытащил у одного из пассажиров бумажник, в котором оказались сто рублей, паспорт, военный билет и фотокарточка молодой женщины с двумя детьми.　

Бумажник с фотокарточкой Осинцев выбросил, а деньги, паспорт и военный билет положил к себе в карман. Он понимал, что теперь оставаться в этом городе ему опасно, и тут же купил себе билет до следующей остановки поезда.　

На станцию Рябово, где решил остановиться Осинцев, поезд пришел поздно вечером. Ночь Осинцев провел в зале ожидания, а утром ему удалось довольно быстро снять комнату в ближайшем поселке. Его хозяйка работала дояркой в соседнем совхозе. Ей он сказал, что фамилия его Шаповалов, зовут Андрей Иванович и что он хочет устроиться здесь на работу.　

Оставшись один, Осинцев достал паспорт, осторожно отклеил фотографию Шаповалова и вместо нее приклеил свою. Хотя эта операция с его точки зрения была проделана довольно удачно, он все-таки не мог сдержать дрожь в руках, передавая хозяйке паспорт для прописки.　

Осинцев прекрасно понимал, что ему нужно начать работать, чтобы его праздная жизнь не показалась подозрительной. Он каждый день решал, что завтра утром пойдет устраиваться на работу, но пока были деньги, оттягивал наступление этого момента. Целыми днями он бродил по поселку и частенько заглядывал в пристанционный буфет.　

Недели через две Пелагея Егоровна, его хозяйка, неожиданно сказала:　

— Андрей Иванович! А что вы не работаете? На инвалидности вы что ли? Или устроиться не можете?　

— Болен я был, — буркнул Осинцев и сразу же ушел к себе в комнату.　

На следующий день он пошел на стекольный завод и был принят на работу грузчиком.　

Вечером он твердо решил не задерживаться долго в этом поселке и поскорее переехать куда-нибудь в другое место. «Немного поработать придется, — думал он, — без этого не обойтись. Если ничего не будешь делать, то наверняка возьмут на заметку».　

Осинцев стал работать с шофером Грачевым. Это был молодой парень, одетый в кожаную куртку, плотно облегающую его коренастую фигуру. Подойдя к Осинцеву, он похлопал его по плечу и улыбаясь сказал:　

— Здоровый парень! А раньше ты на погрузке работал?　

— Работал, — хмуро ответил Осинцев.　

Когда они вместе отправились в первый рейс, веселый по характеру Грачев, сидя за рулем, без конца рассказывал анекдоты. Заметив, что Осинцев ни разу не улыбнулся, Грачев спросил:　

— Ты что такой скучный? Срок отбывал, что ли? — И, не получив ответа, продолжал: — Ты, парень, гляди на меня. Вот мы с тобой одного возраста, а я уже нашел свое твердое место в жизни. Пять лет как шофером работаю, женился, двое малышей у меня. Советую поступить в школу шоферов. Хорошая наша специальность…　

Осинцев молчал. В душе он завидовал этому счастливому, жизнерадостному человеку, и к зависти примешивалось чувство злобы.　

Шли дни, похожие друг на друга. Осинцев работал с прохладцей, выполняя лишь то, что ему говорили. Он сторонился людей, по вечерам одиноко сидел в железнодорожном буфете и пропивал все то, что зарабатывал. Почти каждый день он возвращался домой далеко за полночь. Это не нравилось Пелагее Егоровне, и она решила поговорить со своим жильцом.　

— Андрей Иванович, ну как тебе не стыдно! Живешь ты у меня месяц, а трезвым я тебя почти ни одного дня не видела, все пьешь и пьешь. Когда же бросишь?　

— Умру, вот и брошу, — ответил Осинцев.　

— Умереть-то нетрудно. Ты жизнь свою наладить должен. Ведь если будешь так жить, то какая от тебя польза?　

— А кому до меня дело? Живу я сам для себя, никому не мешаю, никого не трогаю.　

— Странный ты человек, Андрей Иванович! Ну, живи как знаешь…　

Пелагея Егоровна вздохнула и ушла на кухню.　

«А не уехать ли мне завтра? — думал Осинцев. — Надоело все, и работать опротивело. Хватит. Завтра на работу не пойду и двинусь в путь». Он оделся и пошел в буфет. Выпил там водки и, решив пораньше возвратиться домой, отправился обратно.　

Недалеко от дома навстречу ему попалась пара — мужчина и женщина. Проходя мимо Осинцева, мужчина нечаянно задел его плечом. Осинцев был зол, и этот легкий толчок вывел его из себя. Громко выругавшись, он ударил мужчину по лицу. От неожиданности мужчина упал, а женщина громко вскрикнула и стала звать на помощь. Мужчина приподнялся, но Осинцев нанес ему второй удар по лицу. В этот момент кто-то схватил его за руку. Осинцев попытался освободиться, но это ему не удалось. Его крепко держали два молодых парня. Через несколько минут он уже был в отделении милиции.　

«Вот и попался! Ну и дурак же я! — думал Осинцев, входя в камеру. — Как теперь выпутаться? Надо признать свою вину и раскаяться. Авось коллектив завода на поруки возьмет, а там на поезд и подальше отсюда!»　

На допросе Осинцев говорил:　

— Ударил я, верно… Рабочий я человек, ну, выпил, а он толкнул меня, и мне это показалось обидным. Никогда больше этого не допущу. Вы уж поговорите с заводскими ребятами, пусть они меня на поруки возьмут… Пить больше не буду… Простите меня, пожалуйста.　

О хулиганском поступке Шаповалова доложили начальнику отделения милиции.　

— Так что будем с ним делать? — обратился началь　

ник к оперативному уполномоченному. — Раньше он задерживался?　

— Нет, но Шаповалов недавно живет в поселке.　

— А раньше он чем занимался?　

— Я еще точно не проверил… Вроде биография у него в порядке.　

— Проверить нужно как следует. А по поводу его хулиганского поступка поговорите с общественностью завода. Они его знают лучше, пусть и решают.　

…На собрании, обсуждавшем поведение Осинцева, он сделал все, чтобы показать себя полностью раскаявшимся. Однако его «искренность» убедила далеко не всех. После его выступления слово взял парторг транспортного цеха Сергеев.　

— Не нравится мне, товарищи, Шаповалов. Скрытный он человек. Ведь до сих пор никто его по существу и не знает. Известно о нем только одно: пьет он почти каждый вечер, и все это видят. Он тут извинялся, каялся, но мне так и не ясно, за что он ударил человека, за что разбил ему лицо в кровь? Нет, не могу я ему верить. Недостоин он того, чтобы мы за него поручились. Подведет он нас.　

Следующим выступил шофер Грачев.　

— Странный человек Шаповалов, —