Искатель, 2011 №4 - Владимир Соколов

авиации с заимки лесника Петра Морозова доставлен охотник Крылов Иван с огнестрельным ранением голени правой ноги. Пострадавший был в шоковом состоянии, ничего вразумительного не сказал. Единственное, что смогла выяснить врач, — это то, что лесник Морозов выстрелил из охотничьего ружья в Крылова, которому хирург делает операцию. Состояние раненого средней тяжести.

До заимки нужно было ехать на вездеходе около тридцати километров, причем по бездорожью. Как назло, погода быстро стала портиться. Подул южный ветер, моментально закружилась метель, предвестница надвигающейся пурги, мороз ослабел.

На место происшествия я выехал с оперативником Куровым Сашей. За рычагами вездехода устроился водитель Попов, тоже Саша.

Взревел медвежьим рыком мощный двигатель, и мы устремились в снежную даль к домику лесника. Из-под гусениц машины веером в разные стороны разлетались смятые сугробы, вывороченные прутья кедрача и комья промерзшей земли. Перед вездеходом выскочил заяц-беляк, как обезумевший заметался на снежном насте, а потом ускакал в сторону заиндевевшей березовой рощи. Сбоку — «фр-р-р...» — поднялась стая потревоженных белых куропаток и улетела вслед за зайцем. Как они выживают в тундре в сорокаградусный мороз? Не могу понять до сих пор.

Вскоре вдали увидели небольшой деревянный домик, из трубы которого шел черный дымок.

Подъехали к жилищу, остановились, а потом толкнули входную дверь. Она оказалась не заперта изнутри. Вошли с опером вовнутрь. На нас с лаем бросилась белая собака, пытаясь зубами цапнуть Сашу за ногу.

— Фу! Снежка! — крикнул на лайку хозяин дома, лесничий Морозов Петр.

Был он коренаст, жилист, с большой черной бородой. Одет в ватные брюки и стеганую фуфайку.

Псина перестала лаять на незваных гостей, покорно легла на пол, положила голову на передние лапы и, высунув язык, недружелюбным взглядом смотрела на нас.

Мы поздоровались с хозяином, осмотрелись.

В углу деревянный топчан с ватным матрацем, застеленным байковым одеялом, с подушкой. Рядом струганый стол с двумя табуретками. На столе горящая керосиновая лампа. На стене полка с посудой и продуктами. В другом углу иконка Божьей Матери. Слева топящаяся русская печь, под поддувалом охапка березовых чурок. Вот, пожалуй, и вся обстановка в домике Морозова.

И в таких спартанских условиях жили тысячи лесников, геологов, старателей, метеорологов на бескрайних землях Камчатки.

Я обратил внимание на обильные пятна крови на полу, около стола, и мелкие точечные вмятины в половицах.

— Что случилось? — спросил я у лесника.

— Сегодня утром с путика[2] зашел мой знакомый Иван, — степенно поправив бороду, начал рассказывать Морозов. — Пошутили, попили чайку, а потом я решил показать приятелю одноствольное ружье, которое висело у меня на стене. Одностволку я держал заряженной. На всякий случай. Хотел переломить ружье, чтобы вытащить патрон, но нечаянно нажал на курок — раздался выстрел, заряд попал в ногу Крылова. Тот закричал от боли и упал со стула на пол. Я с испугу бросил ружье и стал полотенцем заматывать ногу раненому, чтобы остановить кровь. Ваня стонал, приговаривая: «Ты что, Петька, охренел? Иди к геологам и по рации вызови вертолет, я идти не смогу». Я оставил охотника в избушке, а сам на лыжах сбегал в геологическую партию. Там сообщили о несчастном случае в больницу Соболево. Через час прилетел вертолет и увез Крылова в больничку. Вот и все.

— А где ружье?

— Да вон под топчаном лежит.

Опер Куров достал отечественную одностволку. Стреляная гильза находилась в патроннике.

Я стал изымать с пола образцы крови и выковыривать из досок дробинки. Снежка подняла с лап голову и злобно зарычала.

— Фу! Окаянная! — прикрикнул на собаку хозяин, и та замолчала, мотнула головой и отрешенно зевнула, показав пасть с острыми зубами.

Закончив осмотр и изъяв ружье, дробинки, гильзу и соскобы крови, взяв у Морозова подписку о невыезде, мы пошли к вездеходу. Снежка облаяла нас на прощанье заливистым лаем. Я взял в бардачке кусок колбасы и кинул негостеприимной собаке. Лайка схватила гостинец, в два приема его проглотила, вильнула хвостом и замолчала. Умная собака, наверное, подумала: «Зачем зря лаять, может, люди еще вернутся и кинут кусочек побольше».

На допросе потерпевший Крылов полностью подтвердил показания лесника.

Я назначил баллистическую экспертизу и отослал изъятое у Морозова ружье в криминалистическую лабораторию УВД города Петропавловск-Камчатский.

На мои вопросы эксперт-криминалист однозначно ответил, что одностволка пригодна к стрельбе, самопроизвольный выстрел не мог иметь места и что... выстрел из ружья производился по крайней мере два года назад. В дуле эксперт обнаружил частички пыли и грязи, а также живого серого паука в тенетах паутины. Гильза оказалась давнишней — патрон отстрелян очень давно. «Что за ерундистика, — подумал я, — ружье не стреляло, а раненый с простреленной конечностью в больнице. Чертовщина, да и только».

Делать нечего, закинул я ружье за плечо и пошел в больницу к потерпевшему Крылову. Навстречу — прокурор Мурылев. Шел с работы домой.

— Что, Владимир Васильевич, на охоту собрался? — язвительно спросил страж закона, хорошо зная, что я не охотник и на охоту сроду не ходил.

— Да нет, несу ружье на опознание.

— Смотри не убей кого-нибудь...

— Да оно не заряжено...

— Ну-ну, давай опознавай...

Захожу в палату к Крылову и сразу к делу:

— Ваня, из этого ружья тебя ранил Морозов?

Охотник внимательно осмотрел оружие, погладил простреленную ногу и уверенно ответил:

— Нет, Петр показывал совсем другое ружье, старинное, на цевье приклепана блестящая планка. На ней, я видел, отчеканен двуглавый орел.

— Ваня, а может, он тебя убить хотел? Зачем он подсунул следствию другое ружье, почему ввел в заблуждение?

— Нет, с Петром мы кореша, никогда не ссорились, делить нам нечего. Зачем ему меня жизни лишать? Нечаянно он меня ранил, я его простил, не судите его.

На следующий день, прихватив ружье, знакомым маршрутом на вездеходе я выехал на заимку Морозова.

Радостным лаем меня встретила Снежка, видно, узнала того, кто кормил ее колбасой. Собака уже не пыталась укусить меня за пятку, а наоборот, приветливо терлась боком о мою ногу, просяще смотрела мне в глаза в надежде получить новый гостинец. Предусмотрительно взятая мною оленья колбаса полетела в раскрытую пасть прожорливой псины. Хозяин, не ждавший гостей, угрюмо глянул на меня недовольным взглядом, дескать, что это их нелегкая принесла на ночь глядя. Снежка оказалась приветливее Морозова.

Увидев в моих руках одностволку, лесник явно занервничал.

— Петр Иванович, зачем вы солгали, что ранили Крылова из этого ружья? Где оружие, которое стреляло? — в упор задал я прямые вопросы подозреваемому.

— Каюсь, не это ружье я показывал приятелю и не из него произошел выстрел... — обреченно ответил лесник.

— А где ружье, из которого