Один из нас виновен - Стив Кавана

Присяжные уже знают, о чём идёт спор. Позиция города такова: вы записали описание, полученное от ночного сторожа, и оно совпало с истцом. Давайте сразу перейдём к главному. У вас при себе подлинная запись, сделанная непосредственно после разговора со сторожем на месте ограбления?

— Да. Она в служебном блокноте. — Дженнаро поднял переплетённую в кожу книжицу.

— Для протокола: вы не внесли эти сведения в приложение? — спросил Шилтон.

— Там не было связи. На такие случаи я держу в патрульной машине стандартный полицейский блокнот и воспользовался им.

— А запись разговора с нательной камеры есть?

— Обычно я её не включаю, когда говорю со свидетелями. Включил, когда задерживал истца, Эррола Джексона.

— С разрешения суда прошу вас не спеша найти нужную запись в блокноте и зачитать её.

— Конечно, одну секунду.

Дженнаро открыл блокнот.

На его лице проступили удивление и растерянность.

Я знал, что он увидел. На первой странице — надпись, которой там никак не могло быть. Чёрным маркером. Печатными буквами.

НЕ ВЫДАВАЙ СЕБЯ.

Я МОГУ ТЕБЯ ВЫРУЧИТЬ.

ЛИСТАЙ ДАЛЬШЕ.

Дженнаро перевернул страницу.

ПОСМОТРИ НАВЕРХ.

Когда он поднял голову, я улыбнулся ему самой располагающей своей улыбкой.

Потом подмигнул и кивнул на блокнот перед ним.

Дженнаро перевернул страницу.

ТВОЙ НАСТОЯЩИЙ БЛОКНОТ У МЕНЯ.

Он снова взглянул на меня как раз вовремя, чтобы увидеть: я держу телефон над его подлинным блокнотом, лежащим прямо передо мной на столе защиты. После того как я подставил Дженнаро ногу и уронил книги, я подменил его блокнот тем, который он теперь читал. Подлинник я открыл на странице с более поздними записями. У корешка торчали крошечные обрывки бумаги. Нумерация перескакивала с 57-й страницы на 59-ю. Без сомнений, на вырванной странице находилось первоначальное описание, данное сторожем. Я сфотографировал разворот.

Румянец Дженнаро начал бледнеть от страха. Он перелистнул дальше.

ПРИСЯЖНЫЕ НЕ ЛЮБЯТ СОВПАДЕНИЙ.

ПРИЛОЖЕНИЕ ПОЛИЦИИ НЕ РАБОТАЛО...

НАТЕЛЬНАЯ КАМЕРА БЫЛА ВЫКЛЮЧЕНА...

Следующая страница.

ИЗ БЛОКНОТА ВЫРВАН ЛИСТ?

Дженнаро перевернул ещё одну страницу.

СКАЖИ ШИЛТОНУ, ЧТО ПРИНЁС НЕ ТОТ БЛОКНОТ.

На следующей было написано:

СОГЛАСИСЬ НА МИРОВУЮ И ОСТАВЬ ЕГО СЕМЬЮ В ПОКОЕ.

ПОТОМ ПОЛУЧИШЬ БЛОКНОТ НАЗАД.

Он захлопнул блокнот и уставился на меня. Глаза едва не вылезли из большой круглой головы. Несколько мгновений Дженнаро потребовалось просто для того, чтобы снова начать соображать. Но решение он принял быстро.

— Ваша честь, — обратился он к судье, — простите, кажется, я принёс не тот блокнот. Можно мне время, чтобы найти нужный?

Судья закатила глаза.

— Объявляю пятнадцатиминутный перерыв. Мистер Шилтон, к возвращению суда сообщите, сколько времени офицеру Дженнаро понадобится, чтобы принести подлинный блокнот. Часа должно хватить, но мне нужен точный срок.

Судья встала. Дженнаро почти бегом покинул свидетельскую трибуну и увёл Шилтона в угол зала. Они заговорили приглушённо и тревожно.

— Что происходит, Эдди? — спросил Эррол.

Шилтон стоял ко мне спиной, но по тому, как он опустил голову и как поникли его плечи, я понял всё, что требовалось.

— Похоже, справедливость торжествует, Эррол.

Дженнаро покачал головой. Страх сменился злостью: лицо налилось красным, будто у лобстера. Он вылетел из зала, не обращая внимания на оклики Шилтона.

Шилтон жестом позвал меня поговорить. Я сунул блокнот Дженнаро в карман пиджака и подошёл.

— Проблемы с вашим главным свидетелем?

— Послушай, мы подумали. Принимаем твоё предложение, Флинн. Двадцать пять тысяч, город не признаёт ответственность, соглашение закрытое.

— Я же предупреждал, что выиграю дело, не произнеся ни слова в суде? Вижу, с Дженнаро у вас проблемы. Город может не признавать ответственность, соглашение останется закрытым. Но я предлагал урегулировать дело за пятьдесят тысяч, Шилтон. Не за двадцать пять.

— Что? Не прошло и десяти минут с тех пор, как ты сказал, что согласен на двадцать пять!

— Тебе бы слух проверить. Я сказал «пятьдесят».

— Нет, не сказал.

— Ты записал моё предложение?

Теперь настала очередь Шилтона меняться в лице. Шея у него покраснела.

— Нет, — ответил он.

— Что ты мне сам говорил? Если не записал тогда же — значит, ничего не было? Пятьдесят. Соглашайся или отказывайся. И проследи, чтобы Дженнаро оставил Эррола и его семью в покое.

Шилтон уставился в пол. Ходов у него больше не осталось.

— Согласен. Господи, да ты не адвокат. Ты чёртов мошенник, Флинн.

— Хочешь верь, хочешь нет, а я принимаю это за комплимент.

Бабушка Эррола обняла меня так, что едва не переломала рёбра. Я не возражал: был занят тем, что смотрел, как Эррол и его жена мысленно считают деньги.

Иногда мне очень нравится эта работа.