Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Нина Николаевна, не велите казнить! Я в порядке самообороны. Я уже написал, как все случилось. Документы в порядке, оружие табельное…

— Это мы все проверим. Просто, с вами слишком часто происходят всякие ЧП. Ваша деятельность становится очень хлопотной и для прокуратуры, и для ГУВД. Может нам проще прикрыть вас, чем разгребать те кучи дров, что вы с неуемным рвением успеваете наломать, а?

— Нина Николаевна!

— Пойдемте на лестницу, поговорим.

Она, не оборачиваясь, стала подниматься по лестнице, на мгновение задержалась возле кровавого пятна на площадке, там, где упал убийца, и пошла на девятый этаж. Денис поднялся за ней, раздумывая, как вести себя в этих условиях.

Она остановилась и, не поворачиваясь, достала сигарету и закурила.

— Тебя не зацепило? — На этот раз ее голос звучал надломлено и даже просительно.

— Поцарапало бетонной крошкой, а так в порядке.

— Дурак ты! Я чуть с ума не сошла! — Она просилась к нему на грудь и крепко обняла за плечи. — Зачем тебе это нужно, глупый? Ведь они тебя убьют!

— Пока бог миловал. С боевиками Хаттаба было покруче. — Он мягко отстранил ее от себя. — Не нужно. Еще заметят.

— Это все-таки швейная фабрика?

— Как видишь. Очень скоро я их вычислю.

— И кто же их будет сажать? Боюсь, это пустой номер.

— Неужто ты думаешь, что я их в прокуратуру сдам?

— А куда же еще?

— Найдутся более действенные структуры. Он тебе снова звонил?

— Да. Потребовал, чтобы я взяла это дело себе и тебя закрыла.

— Значит, я на верном пути. И что ты собираешься делать? Ведь оснований для ареста нет!

— Для задержания на семьдесят два часа хватит, увы.

— И?

— А что ты предлагаешь?

— Вызови меня на допрос сегодня вечером, там и арестуешь, а я за это время успею подсуетиться, чтобы в камере меня не подрезали. Будет выступать, скажешь, что при всех не могла лезть в бутылку, а вечером, мол, меня по-тихому скрутят и в кутузку!

— Они тебя могут у прокуратуры перехватить.

— А это уж моя забота. Ты главное, постарайся навешать ему лапши. Настаивай, что Худяков действительно рыл по своим журналистским делам, он мне собирался сообщить что-то очень важное, поэтому и вызвал сюда. Но видишь, я не успел.

— Это правда?

— Почти. Ты же не знаешь, о чем я могу догадываться, и он не знает. Но Хилый действительно, что-то нарыл.

* * *

Освободившись, наконец, от допросов и протоколов, Денис с тяжелым сердцем помчался в «ПосейДон» на поклон к Армавирскому. Он справедливо считал, что если все правильно организовать, то ночная отсидка в КПЗ может даже быть полезной. Связи организации Армавирского были особенно сильны именно в местах заключения, где беспредельщики все еще вынуждены были считаться с честными ворами и их законами, а тюремное начальство получало за свои услуги жирный навар из общака.

На этот раз, во избежание случайностей за ним ехала машина прикрытия. Повышенный интерес Коли Темного к делам Дениса был не случаен, и с этой стороны можно было ожидать любых сюрпризов. В клубе в этот час было немноголюдно. Хотя охраны было необычно много. Ресторан был почти пуст, лишь за несколькими столиками в дневной части обедали несколько небольших компаний, в ночной части зала, отгороженной декоративной стенкой и зарослями комнатных растений электрики возились с освещением, и эстрадная группа репетировала один из своих эфемерных шедевров. Дениса привлек женский голос, низкий, с бархатистыми переливами, но при этом очень женственный и волнующий. Что-то было в нем знакомое, близкое, но он все не мог понять, что же именно. Он подошел поближе к сцене и, увидев пшеничные струи волос на округлых белых плечах певицы, сидевшей за синтезатором, сразу узнал ее. Наташа, будто почувствовав его взгляд, обернулась и тут же бросилась к нему, буквально с двух метров прыгнула в его объятья и повисла на шее.

— Дениска мой! Живой! Я тут без тебя с ума схожу. Крыша едет от страха за тебя!

— Как видишь, твоими молитвами. Целехонек во всех местах. А ты, я вижу, нашла себе занятие. У тебя здорово получается.

— А мне что, хоть какое-то развлечение. Женя мне не разрешает выходить, так я вот пристроилась лабухом. Мне всегда нравилось петь.

— Ты остаешься очаровашкой во всех своих капризах!

— Я уже не капризничаю! Ты наверно к Жене? Мы как раз собирались обедать. Пошли скорей!

* * *

— Ох, и накормили вы меня! На месяц вперед! — Денис взглянул вопросительно на Армавирского, тот поймал его взгляд и понимающе кивнул.

— Натуля, пусть нам принесут кофе в офис, мы с Денисом должны поговорить о скучных вещах, ты займись чем-нибудь.

— Знаю, знаю! Первым делом как всегда бизнес, ну а девушки потом! Ты еще зайдешь, Деня?

— Наташ, сегодня нет. Скучаю по тебе, но дел выше головы. Дня через три все разгребу, и приду к тебе на премьеру. Надеюсь, успеешь подготовиться?

— Ой, Денис, ну тебя! Вы как сговорились. Женя вообще предлагает найти продюсера и раскручивать меня, представляешь?

— А что тут такого? — Армавирский посмотрел на Дениса взглядом, ищущим поддержки. — Согласись Денис, это ведь ее! Ты слышал, как она поет?

— К моему стыду, сегодня впервые. Ната, я сражен и раздавлен. Ты же знаешь, я не стану тебе льстить.

— Раз вы такие, специально стану певичкой, и буду крутить задницей перед тысячами мужиков. Пока!

— Рассказывай, Денис, ты ж не обедать приходил… — Сказал Армавирский, когда Наташа вышла, хлопнув дверью. — Чертик, а не баба. Ладно, вываливай.

— Я почти нащупал терминатора. Возможно, уже завтра я его вычислю.

— Если доживешь…

— Это верно. Со вчерашней ночи двоих потерял. Поэтому-то я и пришел к тебе, Евгений Петрович. Мне нужно прикрытие на сегодняшнюю ночь.

— А как же твои?

— Мне подсесть нужно на ночь. В КПЗ.

— Это еще зачем?

— Меня Гончарова вызвала сегодня вечером на допрос, а потом должна закрыть.

— Ну так ты не ходи. Или возьми с собой адвоката. В чем проблема.

— Она на крючке у Терминатора. Он потребовал любой ценой задержать меня. Если она этого не сделает, то он может наделать непоправимых пакостей. А она мне помогает.

— Ну ты гусар! Ты чего, из-за каждой бабы голову в петлю готов совать?

— Не из-за всех.

— То-то я смотрю, жена Гогена испарилась вдруг. Не ты ли ее пригрел?

— С чего ты взял?

— Чутье у меня. Я не знаю, с тобой она ли нет, но учти, она никуда не уедет, пока ее не выпотрошат. И лучше для нее, если это