Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Похоже, эти двое заведуют логистикой, еще двое, вот они, тянут на экспедиторов. Еще вот трое, непонятно чем занимаются — куда пошлют. Но все это кубло крутится вокруг завхоза. Может он и есть Терминатор?

— Я тоже думал над этим. Но мне кажется, это было бы слишком просто. Возможно, он вообще к фабрике не имеет отношения, а всем вертит через завхоза. Классическая схема мафиозных кланов. В случает шухера удаляется ключевое звено, капо или консильери, и тю-тю, концы в воду! А что можешь сказать насчет зама?

— Зама я пробил. Похоже, он действительно продвигает швейные дела. Я подснял его секретаршу. Приятная деваха, и главное, болтливая! Напел ей про тайный синдикат, который внедряет своих людей на швейные фабрики и захватывает их.

— Поверила?

— А то! Все мне про каждого рассказала. Пришлось, конечно, потратиться, но в результате я получил весь список с именами, адресами, анкетами. Вот.

— Отлично. Они, конечно, могут жить по поддельным документам, но это не важно. Главное, есть их координаты в этой жизни. А вот этого ты как отквалифицировал? — Денис ткнул пальцем в бесцветное лицо, украшенное глуповатой улыбкой.

— Это инженер по пожарной безопасности. Совершенно никчемная личность. Прапорщик в отставке. Болезненный какой-то, поэтому ему разрешают ходить на работу не каждый день.

— На месте терминатора, я бы надел на себя именно такую личину. С кем он контачит?

— Со всеми помаленьку, а так или отсутствует, или сидит у себя в каптерке.

— Его тоже внеси в реестрик. Пусть будет в нашем поле зрения. На всякий случай.

* * *

В шесть часов, как договаривались, Денис подъехал в сопровождении эскорта к городской прокуратуре. Получив пропуск, он поднялся по лестнице на второй этаж в комнату номер 8, как было указано в пропуске. Однако, вместо Гончаровой, его встретил хмурый следователь по фамилии Сорокин. Денис видел его раньше, но общаться до сих пор не приходилось. Под ложечкой неприятно засосало от нехорошего предчувствия. Конечно, следовало ожидать, что в инфраструктуре терминатора кроме Нины были задействованы и другие работники правоохранительных органов, и теперь Денису предстояло сделать для себя некоторые неприятные открытия. Вполне возможно, что Сорокин был нормальным следователем, четко исполнявшим указания начальства, и о подоплеке происходящего не имел ни малейшего представления. Однако это участь Дениса нисколько не облегчало. Он понимал, что если сверху прозвучало громогласное «Фас!», честный следак Сорокин будет закапывать его с таким же рвением, как и какой-нибудь коррумпированный Воробьев или Синицын. По крайней мере, выражение лица Сорокина не обещало приятной беседы, и Денис откровенно загрустил.

— Садитесь, гражданин Краснов.

Дальше началась обычная тягомотина — анкетные данные, ничего не значащие вопросики, ухмылочки, отвлекающие пассажи. Денис машинально отвечал на вопросы, а сам в это время прокачивал ситуацию. «Почему Нина меня не предупредила? Что с ней? Побоялась? Ей пригрозили? Захватили ее дочь? А может она сознательно заманила его в эту ловушку?» Он пожалел, что не внял совету Армавирского, и не растворился в безликой толпе прохожих на улицах Нижнедонска, отложив встречу в прокуратуре до лучших времен. Или, по крайней мере, можно было прийти с адвокатом, благо денег на услуги даже самого дорогого в городе стряпчего у него хватило бы. А теперь придется выкручиваться. Допрос его не страшил — всегда можно было «закосить под придурка», повалять Ваньку, или просто послать любопытного следователя на разные комбинации букв русского алфавита. А вот что делать потом? Серьга и Вито должны караулить неподалеку, чтобы проследить, куда его повезут из прокуратуры, но от этого легче не будет. Они же не станут брать воронок на абордаж!

— Итак, вы подтверждаете факт драки с гражданином Черепковым, имевший место в ресторане «Сезам» около двадцати одного часа седьмого апреля сего года?

— Факт драки подтверждаю, но тот отморозок, размахивавший пистолетом, мне не знаком. Был ли он Черепковым или Мозжечковым, это мне неизвестно.

— Не передергивайте, Краснов! Свидетели опознали вас и Черепкова, и факт драки между вами подтвердили. Какова была причина столкновения?

— Он был некорректен с дамой.

— Эта дама — ваша знакомая?

— Нет, я увидел ее впервые.

Теперь стало ясно, откуда ветер дует, и Денис решил втянуть следователя в вязкую игру в «непонималки-недогонялки». Он постоянно переспрашивал Сорокина, отвечал невпопад, уводил линию допроса в сторону. На большинство вопросов он отвечал — «не могу припомнить», «не знаю», «да что вы такое говорите!». Ответы строил таким образом, чтобы сказав пятьдесят слов, из которых сорок были междометиями и союзами, не сказать в результате ничего. Эта тактика возымела действие. Сорокин постепенно распалялся, лицо наливалось дурной кровью и в какой-то момент, не сдержавшись, перешел на крик. Этого Денис и добивался. Он обиженно поджал губы, сделал испуганное лицо и заговорил плаксивым тенором:

— Вот значит как, господин следователь! Тридцать седьмой год вспомнили? Орать на живого человека! Так вы и до пыток скатитесь. Все. Без адвоката больше ни слова не скажу!

— Да где же я тебе сейчас адвоката возьму?! — Сорокин задохнулся от возмущения. — Ты, сопляк, еще будешь мне голову морочить?

— А вы мне не тычьте! Взяли моду оскорблять живого человека! Я буду на вас жаловаться! Занесите в протокол факт оскорбления со стороны работника прокуратуры, иначе я ничего подписывать не буду!

Наконец, Сорокин сдался и, чертыхнувшись себе под нос, положил перед Денисом протокол и ручку, а сам достал из лежавшей перед ним папки какой-то бланк и начал его заполнять. Денис посмотрел на часы. «Неплохо! Почти два часа болтовни, а результата ноль. Сегодня Сорокин будет отрываться на домочадцах!» Закончив писать, следователь пристально посмотрел на Дениса изучающим взглядом.

— Ты подписал протокол допроса?

— Нет. Допрос был проведен с процессуальными нарушениями. Имело место давление на допрашиваемого, и даже открытая грубость. Я буду вынужден написать жалобу вашему начальству, и пока она не будет рассмотрена, я оказываюсь от дачи каких-либо показаний.

— Ишь как заговорил! Думаешь, управы на тебя не найдется? Так вот, Краснов. Ввиду твоей явной социальной опасности, я вынужден задержать тебя на семьдесят два часа. У тебя будет время подумать, а у меня покопаться в твоем шкафу — глядишь, какой-нибудь скелетик и отыщется! И закроют тебя, это как два пальца…

— Ну и манеры у вас, господин Сорокин! Не услышал бы кто. Я воспользуюсь случаем, и осмелюсь спросить вас об одной вещи. Вам заплатили, или вы просто дурак?

— Ты что! Сдурел?

— Это ты сдурел. Ты что не понимаешь, что эта писулька нужна только для того, чтобы по дороге в КПЗ меня застрелили при попытке к