Лучший крутой детектив - Александр Чернов

«Зашевелились! Ну ничего, мы тоже могем!» Армавирский сделал большой глоток виски, встряхнул стакан, и отправил остаток в рот. «Все, пару часов можно отдохнуть»

* * *

Дважды на хвост девятке садились какие-то иномарки, но Серьга был дерзким и искусным водителем, и город знал, как свои пять пальцев. Через полчаса он остановил машину в одном из глухих переулков неподалеку от ипподрома. Денис решил отсидеться ночь в своем флигеле и хорошенько обдумать ситуацию.

— У вас надежная квартира? — Спросил он Вито.

— Мы засели в частном секторе в районе Армянского рынка во флигеле одного знакомого. Двор тихий, проходной, коты, да пару чахлых бабулек, а так сплошные сараи.

— Хорошо. А ты, Серьга?

— Я сегодня пойду под бочок к фабричной секретарше. Там меня уж точно никто искать не будет. Да и мою личность мало кто знает.

— Отлично. Значит, до завтрашнего утра все замерли! Отдыхать, отсыпаться. Возможно, завтра всем будет не до нас. У меня предчувствие, что грядет небольшой сабантуй с салютом из всех видов стрелкового оружия. Думай, Серьга, прокачивай фабрику. Если вычислим большого брата, то все наши беды закончатся. Все, я ушел, подождите пару минут и уезжайте.

Денис почти бегом пропетлял несколько минут по узким грязным улочкам, и вынырнул из переулка прямо напротив своего дома. Одинокий фонарь на другом углу квартала слабо освещал пустынную улицу. Убедившись, что все спокойно, он пересек открытое пространство, быстро открыл ворота и захлопнул их за собой. В дворике было темно и тихо. Дом тоже не обнаруживал признаков жизни. Он осторожно, чтобы не шуметь, открыл входную дверь и вошел в темную прихожую.

— Эй, есть кто дома?

Он включил свет и стал снимать куртку. В коридоре появилась Ирочка с пистолетом в руке.

— Иришка, не балуй! Что, не узнала?

— Узнала. Где это ты так вывалялся?

— Разошлись со следователем во мнениях о динамике текущего момента. Пришлось прыгать из воронка на дорогу.

— Как свинья везде грязь находит, так ты вечно вляпываешься в истории!

— Это точно. Как там наша узница?

— Нормально. Учит меня английскому произношению.

— А похавать дают в этом доме?

— Через волшебное слово.

— Ну пожалуйста, Ирунчик! Я сейчас прямо тут загнусь от истощения!

— Подожди, я тебе разогрею ужин. — В дверях стояла Даша, улыбаясь, но улыбка была какой-то виноватой. — Я думала, ты уже не придешь. Переволновалась.

— Это правильно. Поводов для волнения было больше, чем хотелось бы. — Он поцеловал в щеку Ирочку, потом обнял и поцеловал Дашу в сухие горячие губы. — Ну что вы, девочки, меня в коридоре мурыжите? Пошли, пошли, пошли!

* * *

В стане Коли Темного был переполох. В трех основных банках Гогена охрана была полностью заменена его боевиками, но спокойствия это не принесло. Просочились сведения о сходке сторонников Армавирского, и только Бог знал, о чем там говорилось. Темный ожидал звонка своего человека, которого он давно пристроил к Гене в «ПосейДон». Но время шло, а человек не звонил. Где-то в час ночи метрах в ста от дома остановился джип, из которого выбросили на асфальт человека со связанными руками и ногами. Взревев мотором, джип развернулся и быстро поехал в сторону города. Через некоторое время Коля Темный в окружении охранников подошел к лежащему ничком человеку.

— Переверните его. — Распорядился Коля.

Двое из охраны выполнили его приказ. В мертвеце он сразу узнал Тёму Щуку, того самого «крота», который работал в охране клуба «ПосейДон». На шее у него был виден багровый след от удавки.

— Уберите эту падаль! — Коля ткнул мертвеца носком туфля под ребра и, резко повернувшись, зашагал к дому.

Сказав, чтобы его не беспокоили, он закрылся у себя в кабинете и прилег на диван. Вскоре зазвонил телефон. Матерясь и кряхтя, Коля поднялся с дивана и взял трубку, за малым не высказав звонившему все, что он думал о нем.

— Бог в помощь, Николай!

— И вам не хворать! — Огрызнулся Темный.

— Не дергайся. Все пока под контролем.

— Армавирский вычислил и придушил моего крота. Теперь на той стороне у меня никого нет.

— Зато у меня есть. Они собираются завтра полезть на тебя, но я им приготовил сюрпризы. Кроме того, у нас появились союзники. Чита и Равиль тебя поддержат. Большинство будет держать нейтралитет, но это нам на руку, потому что завтра с утра у Армавирского народу поубавится. Я об этом позабочусь. Ты, Коленька, поднажми с поиском этой девки — жены Гогена. Не может быть, чтобы он ей не оставил инструкций по работе со счетами.

— Стараемся. Но она как исчезла позавчера, так и следов никаких. Ищем.

— А вы ищите Краснова. Уверен, что она у него. Последнее время Гоген заигрывал с ним. Он ничего не делал просто так.

— Все его хазы пусты. Наведывались к секретарше, соседи сказали, что они с матерью срочно уехали. Глушко, его кореш, заныкался со вчерашнего утра. Больше у меня на него выхода нет.

— Жаль, что я раньше не обратил на него внимание. Да он как-то и не лез на глаза. Все, Николай, завтра жди добрых вестей, а пока стой, где стоишь, и чтобы никто мимо тебя не проскользнул.

Разговор закончился. Из всего этого «гнилого базара» Коля только понял, что в банках не все в порядке, иначе, зачем нужна была жена Гогена? Кроме того, стало ясно, что Армавирский собирает силы, и его дальнейшие ходы пока были непредсказуемы. Звонивший действительно пожалел нервную систему Темного, и не сказал, что Гоген успел-таки напоследок выкинуть фортель. Он собрал деньги со всех крупных счетов в банках Нижнедонска и перекачал их на свой закрытый счет в один из партнерских банков в Москве. То есть, он практически завершил свою комбинацию, только не успел главного — скрыться. Также не узнал Коля и о том, что на сходняке у Армавирского его приговорили, а подобный приговор всегда был окончательным, и никому в голову бы не пришло его обжаловать. Чтобы ни делал теперь Коля, как бы ни тужился, но смерть уже поставила над его дверью зарубку на память, и после этого вся его суетная жизнь теряла смысл. Она уже была подытожена, подшита и сдана в архив Вечности, откуда вряд ли ее затребуют для пересмотра.

* * *

О покушении на Ляму Армавирскому сообщили рано утром, когда они с Наташей завтракали. Она категорически отказывалась от услуг поваров и предпочитала готовить завтрак сама. Армавирский каждый раз сетовал на то, что она его балует — слишком рано встает и