Осень возмездия - Андреас Грубер

— Ничего страшного. Проходи, только разуйся, будь добра.

— Конечно.

Она выскользнула из сапог. Мгновение он разглядывал её капроновые колготки и накрашенные ногти на ногах. Когда она выпрямилась, он перехватил её запястье и повернул его так, что тыльная сторона ладони оказалась сверху.

— Любопытная татуировка, — отметил он.

Она сглотнула.

— Нравится?

Неужели узнал логотип Кваллё? Через два года?

— Оригинально.

Он отпустил её руку, запер входную дверь и проводил гостью в гостиную. Краем глаза Микаэла заметила, что ключ он оставил в замке. Она опустилась на диван.

Пока на кухне хлопнула пробка, она торопливо обвела глазами комнату. В стеклянной витрине теснились статуэтки Будды, на стене висели клюшка для гольфа и старинная сабля. Из стереосистемы лилась тихая музыка.

Чёрт возьми, во что я опять ввязалась? Что он сделает, когда поймёт, что я не та, за кого он меня принимает?

Она взглянула на настенные часы. Ещё двадцать пять минут — и в дверь позвонит молоденькая девица, а её, Микаэлы, шанс выяснить, есть ли у Йо на груди скорпион, будет упущен.

Если только к тому времени я не буду валяться здесь с проломленным черепом.

Она покосилась на саблю. Пуласки предупреждал её против самодеятельности, но теперь поворачивать было поздно.

Микаэла перевела взгляд на сумку.

Может, скинуть Пуласки адрес в эсэмэске? Нет, не успею.

Йо на кухне уже звенел бокалами.

Она вскочила, открыла витрину, достала бокал на длинной ножке и отломила её. Сам бокал водрузила вверх дном в самую глубину полки, а отломанную ножку с острым сколом и круглой подставкой спрятала за подушкой, в щели дивана.

Когда Йо вернулся с двумя бокалами шампанского, Микаэла как раз похлопывала ладонью по подушке, делая вид, что устраивается поудобнее.

— Симпатичные картины, — заметила она. — Ты женат?

Он поморщился.

— В разводе. А там — больница, вечные ночные дежурства, сама понимаешь… на отношения времени не остаётся.

— Понятно.

— А ты? Давно в этом деле?

— Десять лет.

Он подсел к ней и протянул бокал.

— За такой срок, должно быть, многое повидала. Cheers. («Ваше здоровье!»)

— Да… кое-что. Cheers.

Она чокнулась. Йо отпил. Она лишь смочила губы.

— В агентстве тебе наверняка передали, что я хочу анальный без резинки.

Сердце Микаэлы на миг замерло. Она лишь кивнула и заставила себя посмотреть Йо в глаза. Улыбаясь, она старалась улыбаться и взглядом — чтобы он не разглядел в нём отчаяния.

— И — два раза. В перерыве можешь принять душ.

Прелестно. А может, сразу под душ — и через окно по пожарной лестнице?

— Хорошо…

Руки её дрожали. От прежней выдержки не осталось и следа. Ей хотелось одного — выскочить из этой квартиры.

Но не раньше, — одёрнула она себя, — чем взгляну на его грудь.

— Можно я пригашу свет?

— Не стоит. — Он поставил бокал на стол и придвинулся ближе. — Я люблю, когда ярко. Ты ведь тоже, правда?

Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по её щеке, потом по губам.

Она напряглась и под подушкой нащупала отломанную ножку.

ГЛАВА 44

Эвелин отвела в сторону масляный холст, висевший на петлях, и замерла перед сейфом. Насколько ей помнилось, код состоял из шести цифр.

Когда два дня назад Константин открывал сейф, она стояла к нему спиной — но в зеркале домашнего бара отчётливо видела, какие клавиши он нажимает на электронном замке. Прикрыв глаза, Эвелин попыталась восстановить в памяти, в каком порядке и по каким рядам двигались его пальцы. Оставалось лишь мысленно перевернуть всё зеркально — а с этим у неё никогда не было трудностей.

Комбинация была 2-4-1-0-0-5. Она быстро набрала её на цифровой панели. При каждом нажатии сейф отзывался писком, и звук этот казался ей таким оглушительным, что Константин, чудилось, расслышит его и внизу.

Затаив дыхание, Эвелин ждала щелчка механизма, но дверца не поддалась. В отчаянии она дёрнула за ручку.

Чёрт побери!

Неужели он сменил код? С чего бы вдруг — именно теперь?

А может, она просто ошиблась в одной из цифр. Торопливо перебрала несколько похожих сочетаний.

1-4-1-0-0-5

2-4-2-0-0-5

Но ни одно из них не сработало. И с каждым разом писк казался всё пронзительнее. Эвелин в изнеможении прислонилась лбом к холодному металлу.

Да и почему именно эти цифры? Что они для него значат? Обычно код выбирают такой, чтобы легко удержать в голове: номер телефона, страховой полис, номер дома, дата рождения.

День рождения!

А когда у Константина день рождения? Совсем недавно она искала эту дату в доверенности. Кажется, двадцать четвёртое октября.

Эвелин набрала 2-4-1-0, добавив в конце год его рождения. Сейф остался запертым.

Чёрт! Слишком очевидно — для такого ума, как у Константина, чересчур примитивно. И всё же… а что, если код связан с пятидесятилетием — поворотным рубежом в его жизни?

Она попробовала ещё раз.

2-4-1-0-5-0

На этот раз раздался щелчок. Всего-то и нужно было поменять местами две последние цифры. Ручка плавно поднялась, дверца распахнулась.

Снизу доносился густой, звучный голос Константина. По спине у Эвелин пробежал холодок. Это было куда рискованнее, чем рыться в его компьютере или листать папки в кабинете. Сейчас она шла прямиком на уголовно наказуемое деяние — но в эту минуту ей было всё равно.

С бешено колотящимся сердцем она запустила руку внутрь и достала сберкнижки, банковские выписки, альбом с монетами. Глубже обнаружились кольца, двое наручных часов, увесистая пачка наличных, заграничный паспорт и связка ключей — судя по виду, от банковских ячеек.

Если у него и впрямь есть ячейки, в доме я ничего не найду. Здесь, во всяком случае, не было ни трофеев, снятых с жертв, ни снимков с мест преступлений.

Оно и понятно. Константин не из тех глупцов, что прячут такое в собственном сейфе. Да и при обыске уголовная полиция наверняка добралась до тайника и изъяла всё, что могло пригодиться следствию.

Возвращая часы на место, Эвелин почувствовала, как под ними слегка прогнулось дно. Она надавила пальцем на чёрный фетр в углу — и небольшой кусок основания приподнялся.

Двойное дно!

Торопливо выдернув панель, она увидела в углублении косметичку. Пот хлынул у неё по вискам, ладони стали влажными. Эвелин выхватила косметичку, расстегнула молнию.

Внутри лежали два маленьких пакетика для пищевых продуктов. В одном — пряди седых волос, в другом — какие-то мелкие