Осень возмездия - Андреас Грубер

— Я всего лишь врач, не психолог, но я знаю: чувство скорби нельзя вызвать усилием воли. Эвелин, какими бы странными ни казались вам сейчас собственные переживания, — позвольте им быть.

— Не могу.

— Попробуйте. Что бы ни приходило вам сейчас в голову — простите себе это и дайте мыслям течь свободно. Подсознание само знает, что вам сейчас нужнее всего.

Найти убийцу Патрика.

Она пригубила чай — лишь смочила губы, не сделав ни глотка. Конечно, он был прав. И она была благодарна ему за то, что он избавил её от пошлостей вроде «всё ещё образуется» и «утро вечера мудренее».

И всё же этот лживый мерзавец вызывал у неё одно отвращение. Но она подыгрывала, хотя грудь словно придавило тяжёлой бетонной плитой.

Если он причастен к смерти Патрика, к убийству Карлы или к любому другому делу, которое Патрик откопал в архивах, — я его доконаю. А если не он — вцеплюсь в Фрика. Я обязана этим Патрику.

— Спасибо, что пытаетесь мне помочь, — сказала она, чувствуя, какого труда стоила ей эта фраза.

— Само собой разумеется. — Он чуть придвинулся. — Психотропных средств у меня дома нет, но есть успокоительное, если хотите принять таблетку.

— Спасибо, мне ещё за руль.

— Вы можете остаться, сколько пожелаете. А если тяжело быть одной дома — переночуйте здесь. Я приготовлю гостевую комнату.

В голове у Эвелин зазвенели тревожные колокола. Хотя так шансы найти зацепку только возрастали.

Не делай этого.

Ситуация, кажется, начинала выходить из-под контроля.

— Спасибо, это очень мило с вашей стороны, но я дома не одна. Меня ждут кошки — их надо кормить.

— А как насчёт бокала вина? — предложил он. — Расслабляет ничуть не хуже.

— Может, позже. Сейчас мне нужна ясная голова.

— Понимаю. — Он бросил взгляд на часы. — Ох, чёрт… Простите, ради бога. — Он поднялся. — Мне нужно к маме. Пора давать лекарство, а потом укладывать.

— Если хотите, я… — начала она, но не закончила.

Только бы не выпроводил. Я не уйду, пока что-нибудь не выясню.

— Оставайтесь, конечно. Я вернусь через несколько минут.

— Спасибо. — Она перевела дух.

Эвелин проводила Константина взглядом: он вышел из гостиной, заскочил по пути в кабинет за чем-то и стал спускаться по лестнице. И тут её взгляд упал на картину на стене — ту самую, за которой скрывался сейф.

ГЛАВА 43

Микаэла вела машину Пуласки по тесным переулкам венского центра, ладонью протирая на запотевшем боковом стекле смотровое окошко. Наконец нужный номер отыскался: узкий четырёхэтажный старинный дом с подворотней. Ни одного свободного места поблизости не было. Не раздумывая, она поставила автомобиль прямо перед въездом.

«Автомобили, припаркованные с нарушением правил, эвакуируются за счёт владельца», — гласила табличка на стене. Рядом располагалась входная дверь.

В воскресенье в такой час, если повезёт, никто уже не сунется ни во двор, ни со двора.

Она решила рискнуть и достала из чемодана косметичку. Глядя в зеркало заднего вида, подвела губы ярко-красной помадой, наложила на веки голубые тени, расчесала волосы.

Сойдёт.

Микаэла выбралась из машины.

Дверь подъезда была лишь прикрыта. Толкнув её, она проскользнула в коридор. По дороге к лифту прошла мимо почтовых ящиков и на мгновение замерла. На каждом этаже — по две квартиры. От отца Карлы она знала: квартира доктора Константина — на четвёртом. Однако ни на одной щели для писем этой фамилии не значилось.

Со дня убийства Карлы прошёл год.

Жил ли Константин ещё здесь? И почему вообще съёмная квартира? Разве хирург не зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе собственное жильё?

Она вызвала лифт и поднялась наверх. Через окно лестничной площадки заглянула в улицу-ущелье. В доме напротив горели лишь редкие окна.

Микаэла прислушалась у обеих дверей. Над одним звонком значилось «Семья Вондрашек», над другим — «Йоханнес». Вондрашеков либо не было дома, либо они уже спали. За дверью с надписью «Йоханнес» что-то слышалось.

А туда ли я вообще попала? Неважно. Главное — выяснить, прав ли частный детектив. Если да — здесь живёт человек с фосфорной татуировкой на груди. Только и всего. Совсем просто. Зашла — вышла.

Она глубоко вдохнула, расстегнула пальто, верхнюю пуговицу блузки, провела пальцами по волосам и попыталась улыбнуться. Получилось наверняка натянуто.

Так дело не пойдёт.

В этот миг на площадке погас свет. В темноте она нащупала красно тлеющий выключатель, нажала и снова встала перед дверью.

Ну же, давай.

Микаэла позвонила. Прошло немало времени, прежде чем за дверью раздались шаги. В замке звякнул ключ — и дверь открылась.

На пороге стоял высокий стройный мужчина лет пятидесяти. Седина в волосах придавала ему небрежный шарм. Чёрные брюки от костюма, голубая рубашка с накрахмаленным воротничком, рукава закатаны. Одна рука в кармане, другая опирается на дверной косяк.

— Добрый вечер… — произнесла Микаэла. — Вы доктор?..

— Брось, без титулов. Зови меня просто по прозвищу — Йо. Заходи. — Он отступил в сторону.

Совершенно обескураженная, она замерла в прихожей.

— Вы доктор Константин?

Он приподнял бровь.

— Ты знаешь эту квартиру? Уже бывала здесь?

Микаэла промолчала.

— Впрочем, неважно, — сказал он. — Но раз тебе так интересно — да, я доктор. Хирург в венской АКХ. Тебя заводят врачи? — Улыбаясь, он продемонстрировал ей свои тонкие пальцы. — А тебя как зовут?

— Микаэла.

— Что ж, Микаэла. Не лучше ли продолжить разговор внутри, за бокалом шампанского?

— Конечно.

Она вошла, и человек, назвавшийся Йо, помог ей снять пальто.

Кого он ждал? Уж не звонил ли отец Карлы? И почему он решил, что я здесь уже бывала?

— Ты рано, — заметил он.

Она нашлась мгновенно:

— А на сколько мы условились?

— Агентство собиралось прислать тебя к половине десятого.

Агентство?

Микаэла бросила взгляд на часы. Начало десятого.

Времени в обрез — скоро, по всей видимости, заявится настоящая девица.

Йо усмехнулся:

— Не терпится, да?

— Угадал.

Когда она шагнула под свет потолочной лампы, он окинул её скептическим взглядом, скользнувшим по блузке, джинсам и сапогам, на которых ещё налипла уличная грязь.

— Полячка?

— Из Чехии.

— Однако по-немецки говоришь на удивление чисто.

— Жила какое-то время в Берлине.

— Ты не блондинка и… хм… немного старше, чем я предполагал.

— Простите.

А кого ты ждал? Двадцатипятилетнюю блондинку с